Девочка и луна полностью

— Три — священное число, первосвященница, — сказала Мать Крей позади нее.

— Разве святой Кербер не воззвал к Предку трижды у врат Голорота, прежде чем огонь поразил их? — нараспев произнес Инквизитор Мелком.

Первосвященница выглядела мрачной:

— Придя ко мне, Архонт Эулар очень ясно дал понять, что у него есть опасения. Он считал, что некоторые или все преступники, которых он приговорил к смерти, могут выжить благодаря обману. И еще он считал, что не все, кто занимал ответственное положение в Сладком Милосердии, уважают его решение. Как будет по-прежнему соблюдаться закон Церкви, если приговоренные к смерти будут избегать наказания благодаря уму или удаче?

— Справедливости ради, — сказала аббатиса, — их приговорили к тому, чтобы бросить в…

— Юридические формальности — это хорошо, если речь идет о чудесах, Коготь, но на моем посту я должна думать о том, как это выглядят для тех, кто находится за пределами этого монастыря. Как это видят народ и император. Как это видят священнослужители от Марна до гор. Я требую, чтобы соблюдались как дух, так и буква закона.

— Но Эулар лгал! — взорвалась Яз. — Он даже не верит в Предка! Он был жрецом Черной Скалы на протяжении веков…

— Хватит! — Несмотря на высокий голос и низкий рост, первосвященница смогла вложить в свои слова приказ. — Он архонт Церкви. Вы — странники со льда. Признаны виновными в этом монастыре в ограблении и убийстве. Настоятельница Коготь говорит, что чудо спасло вас от утопления. Еще одно спасет вас от смерти и навсегда очистит ваше имя. Ты можешь принять этот вызов вместо своих друзей, поскольку настоятельница, похоже, считает, что рука Предка лежит на твоем плече. — Она стиснула зубы. — Это мое решение.

Мать Джеккис кивнула, затем добавила:

— Либо произойдет чудо, либо девочка заслуживает смерти. Так что мы должны убрать сеть — в любом случае она бесполезна.

— КАК, ВО ИМЯ всех дьяволов ада, я должна это сделать? — прошипела Яз настоятельнице.

Ее отвели в дальний угол зала меч-пути, якобы для духовного наставления. Лицо настоятельницы Коготь было мрачным:

— Молиться.

— И это все? — Яз не ожидала настоящего духовного наставления.

— Я надеялась, что первосвященницу убедит то, что тебя защитили от инквизиции. Я надеялась, что в этом месте, вспомнив о прошлой славе и годах послушничества, она увидит в этом деле руку Предка или проявит милосердие, или и то, и другое.

— Надеялась… — с горечью пробормотала Яз. Она вспомнила, что Коготь не смогла спасти ее и от приговора Эулара. Им пришлось найти свой собственный выход из этого положения.

— Я могу предложить только оно — ты должна использовать свои таланты.

— Мои таланты?

— И молиться о чуде.

— Еще одном чуде, — добавила Сестра Сова. — Два у нас уже было.

Самообладание покинуло Яз. Она махнула рукой на перекрученный металл, подвешенный во многих фатомах открытого воздуха над ними:

— Как я могу не упасть?

Единственным ответом было возвращение Госпожи Меч с крючковатым шестом, которым снимали сеть.

Инквизитор Мелком последовал за монахиней.

— Гротон. — Он держал маленький черный горшочек между большим и указательным пальцами. — Для заключенной, — добавил он без необходимости. Он снял крышку и окунул указательный палец в серую пасту внутри.

— Я могу сделать это сама. — Яз скривила губы при мысли о мужчине, который хотел ее накормить.

Мелком положил горшок обратно в карман халата и потянулся к ней:

— Это дается. Не берется.

Яз подавила желание откусить палец, приставленный к ее лицу, и вместо этого крепко закрыла рот. Момент выбора настал с неожиданной быстротой и теперь парил прямо перед ее лицом на кончике мужского пальца. Если она примет их яд, Путь для нее будет закрыт. Будет упущен шанс покинуть мир во внезапной вспышке и забрать с собой Куину. Когда она упадет с меч-пути и погибнет при падении, Куина будет брошена на произвол жестокого правосудия Церкви. Она могла принять яд, но это только ненадолго продлит их жизнь и обречет на еще большие страдания. Она расфокусировала взгляд, смотря мимо пальца, видя линию Пути, сверкающую трещину в реальности, достаточно близкую, чтобы ухватиться обеими руками. Она начала тянуться.

— Не делай этого, Яз. — Глаза Сестры Сова наполнились слезами. — Я чувствую, что ты делаешь. Я могу остановить тебя. И это будет опасно для нас обеих. Но в этой комнате полно моих сестер. Я не могу допустить разрушение, о котором ты думаешь.

— Что еще я могу сделать? — Яз чувствовала, как холодный огонь Пути колет прямо за кончиками ее пальцев.

— Имей веру. Это не обязательно должна быть моя вера. Имей веру в себя. Ты и раньше делала невозможное.

— Но я не знаю, как сделать это! — Яз взглянула на спиральную трубу над ней. — Несколько месяцев назад я даже ни на что не лазила. Это… штука… требует многих лет практики. Вы хотите, чтобы я сделала это отравленной и с завязанными глазами!

Иссохшие руки Сестры Сова сомкнулись вокруг руки Яз:

— Иногда все, что мы можем сделать, — пытаться. И ты не совсем лишена ресурсов… Не так ли?

Яз знала, что попала в ловушку. Она оскалила зубы на инквизитора:

— Сделай это.