Мелком размазал жирный токсин по ее губам. Она чувствовала, как дрожат его пальцы. Он знал, как близок был к смерти. Он отступил назад, чтобы посмотреть, как она закрыла рот и слизнула яд. У него был вкус рыбы. Если бы он был приготовлен из рыбы, то это было бы первое рыбное блюдо, которое она съела с тех пор, как оказалась в зеленых землях, — само по себе чудо в глазах ее народа.
— Как быстро он работает? — Внутри ее рта уже ощущалось покалывание.
Теперь Мелком казался более расслабленным:
— На дротике быстрее, но эта форма проще в хранении и дешевле в изготовлении. Он вступит в полную силу к тому времени, когда ты поднимешься на платформу.
— Тогда мне лучше идти сейчас. Ты же не хочешь, чтобы я потеряла равновесие на лестнице, — прорычала Яз.
Госпожа Меч и Госпожа Тень сопровождали Яз, когда она направилась к двери. Мать Джеккис последовала за ними.
— У тебя есть план, верно? — спросила Куина, когда они проходили мимо нее.
Яз храбро улыбнулась.
Лестница, ведущая на платформу, где начинался меч-путь, представляла собой длинную узкую квадратную спираль, и движение теней по стене, когда маленькая группа поднималась, сбивало с толку. Дважды Яз спотыкалась.
— Если ты не можешь подняться по лестнице, ходить по трубе будет интересно, — прокомментировала Мать Джеккис.
— Это гротон, — сказала Госпожа Тень. — Я могу предложить только не торопиться и ждать мгновений
— Никакой помощи! — рявкнула Джеккис.
— Первосвященница сказала, что ей следует завязать глаза и отравить. Не то чтобы ей нельзя давать советов, — возразила Госпожа Тень.
Яз не пропустила ударения на слове «ясность». Это был один из трансов, которым Сестра Сова обучала послушниц в Башне Пути, но у Яз даже не было целого урока по этому предмету, и на освоение этого транса у послушниц уходили месяцы, а, может быть, и годы.
На маленькой платформе едва хватило места для них четверых. Перед ними простиралась пропасть, далеко внизу виднелся пол, и головокружение потянулось к Яз, пытаясь стащить ее вниз. Она карабкалась по бесконечным тросам в подземном городе, спускалась в шахты глубже, чем была перед ней, но гротон искажал зрение, заставляя падение казаться невероятно долгим, наполняя беспричинным ужасом, лишая ноги силы.
Далеко внизу фонари первосвященницы и других казались такими же далекими, как звезды в небесах.
— Теперь я должна завязать тебе глаза. — Сожаление окрасило голос Госпожи Тень, когда она полезла в свою рясу и достала толстую полосу черного материала.
Яз сосредоточилась на противоположной стене, где висели большой циферблат и маятник, готовые отсчитывать время тех редких послушниц, которые могли пройти до конца. Ее желудок взбунтовался. Икта жили исключительно за счет плодов моря. Многие из существ, которых они вытаскивали из-под волн или ловили в западню под ледяной полкой на краю Горячего Моря, оказывались невкусными. Икта, в свою очередь, развили в себе способность противостоять их токсинам. Если выбор состоял в том, чтобы умереть с голоду или быть отравленным, икта выбирал последнее и учился с этим жить. Но, несмотря на врожденное сопротивление яду, гротон все же на нее подействовал. Она чувствовала себя неуверенно, тошнота скрутила желудок. Она с трудом могла расфокусировать взгляд, чтобы увидеть Путь, который теперь лежал далеко за пределами ее досягаемости — почти невидимая нить на самых границах ее восприятия.
— Девочки смазывают ноги смолой, чтобы они не скользили. — Госпожа Меч сунула что-то липкое в руку Яз, пока Госпожа Тень завязывала ей глаза.
— Вы не должны…
— Завершить меч-путь с первой попытки, с завязанными глазами и отравленной, — произнесла Госпожа Меч, глядя в упор на Джеккис. — Так сказала первосвященница. Она может иметь все, что есть у любой другой послушницы. Или мы должны смазать жиром трубу, отрезать ей ногу и метать в нее копья?
Яз поспешно натерла смолой подошву одной ноги, затем другой. Стоя с завязанными глазами на одной ноге, она начала падать вперед, и только быстрые руки одной из женщин спасли ее от падения. Это не предвещало ничего хорошего.
— Ты готова, Яз? — спросила Госпожа Путь.
— Нет.
— Испытание начинается, — крикнула Мать Джеккис. — Никакая дальнейшая помощь не может быть оказана!
ЯЗ ВСТАЛА ТАК неподвижно, как только могла. Она чувствовала, что ее качает, но теперь, когда зрение перестало ее отвлекать, качать стало меньше. Она подумала о фонарях под ней, далеких, как городские огни, видимые из оконных прорезей главного зала.
Она сунула руки в карманы рясы. Спящая звездная пыль выстилала несколько из многочисленных карманов одежды.
— Проснись, — пробормотала она. — Проснись.
