– Но я имел достаточно поводов убедиться насколько ты умна, – сказал он. – Я думаю тебе хватит благоразумия не убегать в дикие леса и не ждать спасения от лживых торговцев или жестоких караванщиков, которые в большинстве случаев, среди прочего товара везут и рабов. Ты ведь понимаешь, что роль племянницы городского судьи оберегает тебя невидимым плащом и тебе не стоит выходить из-под этого плаща.
Элен ответила уже вполне спокойно:
– У вас не получается говорить образно.
Судья усмехнулся и принялся застегивать пуговицы на камзоле.
– Галкут будет присматривать за тобой, – предупредил он. – И поверь дело не только в том что я не верю тебе. Караван это сброд алчных бродяг и вести себя тут нужно крайне осмотрительно. Для моего спокойствия я хочу чтобы ты по возможности все время держалась возле меня. Или так, или ты останешься в карете. Ты согласна?
– Конечно, дядя Мастон, – абсолютно серьезно ответила Элен.
Судья натягивал плащ и буквально застыл, услышав её слова.
– Что? – Спросила девочка, в ответ на его взгляд. – Вы же мой дядя или я ошибаюсь?
Мастон Лург тяжело вздохнул и продолжил облачение, внутренне готовясь к тому что следующие два-три часа будут очень непростыми.
Когда Элен и судья вышли из кареты, они увидели справа от тракта обширное, покрытое сплошным ковром красно-коричневой травы пространство, ограниченное с южной стороны редколесьем, образованным стройными, высокими деревьями с золотисто-зеленой кроной. На участке этого пространства, невдалеке от тракта расположилось скопление разномастных шатров, палаток, фургонов и повозок. Над одним из шатров даже развевалось какое-то бело-синее знамя. На близлежащих лугах паслось несчетное количество лошадей. В небо поднимались сизые дымы от костров, по вытоптанным в траве тропинкам сновали люди, слышался лай собак.
Элен в первые минуты представилось, что она видит стоянку небольшой армии. Многие из людей были вооружены, на некоторых тускло блистали металлические пластины каких-то доспехов. Впрочем, ее внимание быстро переключилось на человека, приближавшегося к ней и судье. Она также заметила что Галкут стоит возле головы правой лошади из передней пары и смотрит как бы мимо, но все же в сторону группы людей, застывших посредине дороги, метрах в двадцати от кучера. У нее промелькнула мысль, что цель этой группы состояла в том, чтобы не позволить проехать экипажу, если судья откажется исполнять требование "королевского правосудия". Девочке было жутко любопытно, что это за требование такое, Мастон Лург не успел ничего ей объяснить, но она конечно уже и так догадывалась, что, по-видимому, люди из каравана хотят, чтобы судья рассмотрел какое-то преступление и вынес свой приговор, который можно считать вполне официальным и обязательным к исполнению. И из той череды эмоций, которые она пронаблюдала в своем похитителе, Элен пришла к выводу, что наверно судья никак не может отказать им в этом. Она не видела в Мастоне Лурга никакого страха, одно лишь острое острое раздражение и недовольство, и потому сочла что и ей бояться нечего.
Теперь она изучала приближающегося человека.
Это был высокий, стройный, черноволосый, молодой мужчина. Его благообразное красивое лицо с темными глазами и высоким лбом казалось каким-то одухотворенным и даже немного женственным. И этого впечатления не умоляли ни сломанный и несколько неправильно сросшийся нос, ни длинный шрам, пересекавший его философский лоб чуть ли не от виска до виска. Он был тщательно выбрит и аккуратно причесан. Несмотря на его молодость в его недлинных черных волосах обильно серебрилась седина. Мужчина был одет в белую рубашку с шнурком, черную длинную плотную куртку, расстегнутую в данный момент, черные брюки и короткие кожаные сапоги. На поясе у него висели два ремня, но никакого оружия Элен у него не увидела. Ей это показалось странным.
Молодой мужчина очень понравился девочке, не только внешне, но и переливами своей ауры. В них сквозило добродушие и благородство, насколько, конечно, Элен могла это интерпретировать. Впрочем, она также увидела структуры, которые могли говорить о суровости и жесткости характера. В правой руке незнакомец держал широкополую шляпу, очень похожую на ту что носил Галкут. Но никаких параллелей с ненавистным садистом-кучером девочка конечно не проводила. Темные и чуть ли не бархатные глаза мужчины нисколько не напоминали маленьких, холодных светло-голубых глаз слуги Мастона Лурга. И все же, в незнакомце была какая-то странность, словно некое неуловимое несоответствие внутреннего и внешнего.
