— Да, Галкут, не волнуйся, — пряча улыбку, сказала Элен и при этом, наступая на горло своей гордости, посмотрела на него почти просительно. Ей очень хотелось, чтобы он не упрямился сейчас. Она и сама точно не знала то ли её просто тянуло хоть немножко побыть без его компании и при этом не запертой в карете или комнате, то ли она действительно переживала за его здоровье. — Я вернусь к дяде Мастону в сопровождении господина Уэлкесса.
И она даже прикоснулась к руке слуги судьи в знак просьбы.
— Хорошо, — пробормотал Галкут.
— Вот и отлично, — улыбнулась Нейра. — Заштопаю тебя как родного, будешь как новенький. Эй, Юддис, хватит на мои ляжки пялиться, лучше помоги раненого поднять.
— Размечталась, — проворчал Юддис, подхватывая поднимающегося Галкута, — на чем там пялиться-то, ноги как у куры.
— Опа, смотрите Дюроны зашевелились, — воскликнул один из мужчин. — Так ты что, Изамери, не убил их?
Элен встревоженно поглядела в сторону костра. С земли медленно поднимался лысый великан, а на склоне холма принял сидячее положение Фонарщик.
— Это до них «гордый дух» Изамери дошел, тут и мертвый встанешь, — пошутил другой подчиненный начальника охраны.
Мужчины засмеялись.
В это время, цепляясь за дерево, с земли поднялся Бульдожек. Зажимая рану на животе, он, шатаясь, поплелся в сторону холма. При этом ему пришлось проследовать мимо Уэлкесса и его людей. Элен находясь под их прикрытием, холодно взирала на подростка. Тот выглядел очень скверно, словно был при смерти, но девочка отчетливо поняла что не испытывает ни малейшей жалости к нему. Оказавшись рядом с Вертелом, Бульдожек слабо пихнул его ногой, призывая подняться и следовать вместе с ним.
Элен повернулась к Нейре, которая поддерживала Галкута под правую руку, и спросила:
— А где Иви?
— Я велела ей ждать меня возле нашего фургона.
— Тогда погоди еще минутку. — Девочка обратилась к Изамери. — Ты не мог бы мне помочь? Пожалуйста.
Они подошли к дереву, на котором висела пришпиленная кукла и Элен указала на нее.
Пират одним движением вырвал колышек, снял игрушку и передал её девочке.
Элен взяла Ири, некоторое время нервно мяла его пухлый белый живот, затем подняла глаза на громадного, возвышающегося над ней как гора, мужчину.
— Спасибо тебе большое, Изамери, — сказала она, буквально заставляя себя говорить. — Спасибо за то что ты вмешался. За то что спас нас.
— Ну-ну, Крысеныш, не городи чушь, — пробурчал Изамери, — мне наплевать и на тебя, и на этого тощего доходягу. Просто хотелось размяться.
Но Элен словно не услышала его. Она дотронулась рукой до широченной заскорузлой ладони пирата.
— Спасибо, — сказала она.
Изамери слегка тряхнул головой, звякнув своими металлическими и костяными подвесками, словно отгоняя наваждение.
— Слушай, Крысеныш, ты с этим синяком на полморды, такое страхоидолище. Хочешь «гордым духом» намажу? — Предложил он. — К утру и следа не останется.
Элен аж передернуло.
— Нет! — Воскликнула она. Затем, помолчав, она неуверенно произнесла: — Послушай, Изамери. Если хочешь, я поговорю с дядей, чтобы он как-то разобрался с Дюронами, чтобы они не тронули тебя.
Пират озадаченно поглядел на неё, потом расхохотался.
— Да ты, Крысеныш, никак ливер с требухой попутала! — Грозно сказал он. — Ты что предлагаешь мне искать защиты от какого-то отребья у судейского?! Я что похож на такого слизняка?
— Нет, — покачала головой девочка. — Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто переживаю за тебя, ведь Дюроны наверное станут мстить тебе.
— Переживаешь за меня? — Ухмыльнулся Изамери. — Клянусь кровавой выжимкой Марли, ты, Крысеныш, престранное существо. Даже моя собственная мать никогда не переживала за меня. Не волнуйся, мстители из Дюронов такие же дрянные, как и повара. Вон кошку до углей сожгли, — он кивнул в сторону костра.
— Кошку! — Ужаснулась Элен.
— Конечно, — подтвердил пират. — Им охотится лень, вот и стащили у кого-то из каравана его пушистую любимицу. Хотя приготовленная по уму, она совсем не дурна. Тебе бы, Крысеныш, понравилось.
— Вряд ли, — сказала Элен и, поглядев на печального Ири в её руках, вздохнула. Сколько же всего случилось из-за такого пустяка, подумалось ей.
Галкут, в сопровождении Нейры и Юддиса, отправился на хирургические процедуры к фургону артистов. Элен и Уэлкесс пошли в противоположную сторону. Начальник охраны хотел было отвести девочку к её мнимому дядюшке, поскольку ему явно не терпелось как можно быстрее снять с себя ответственность за племянницу судьи, но Элен вдруг заявила о нестерпимом голоде, что в общем было абсолютной правдой, и напомнила Уэлкессу обещание капитана Эркхарта накормить её настоящим ужином караванщиков. Уэлкесс попытался убедить девочку, что в шатре начальника каравана её ждет гораздо более роскошная трапеза, но Элен настояла на своём. И они отправились к ближайшему бивуаку охранников каравана, тех, кто не относились к «Бонре», а подчинялись исключительно Эркхарту. Остальные люди Уэлкесса остались на поляне, наблюдать за Дюронами и поджидать их отца и дядю, при этом готовясь к крупным разбирательствам с последними.
