Бенуа Дютертр — правнук одного из президентов Франции, стремительно набирающий популярность французский писатель, автор десятка романов и повестей. За творчеством этого автора с большим интересом наблюдает Милан Кундера, который считает его одним из самых ярких представителей нового поколения. Роман Дютертра «Любовник № 1, или Путешествие во Францию» получил в 2001 году премию «Медичи».Новый роман Бенуа Дютертра «Девочка и сигарета» — это история, произошедшая в кафкианской бюрократической вселенной, где все, как один, борются с курением. Муниципальный служащий решает исподтишка выкурить сигарету в туалете мэрии. Известно, что самые невинные поступки порой чреваты тяжелыми последствиями, но в забавном и жутковатом повествовании Дютертра последствия оказываются просто катастрофическими.
Непреложность каждого из двух законодательных актов была очевидна; проблема состояла в их противоречии друг другу. Заключенный Дезире Джонсон правомерно требовал применения статьи 47 Уложения об исполнении наказаний, позволяющей ему выкурить сигарету перед казнью. Со своей стороны, не позволяя Джонсону эту сигарету зажечь, месье Квам Лао Чинг, директор исправительного учреждения, неукоснительно следовал параграфу 176.b Тюремного устава. Приложение, внесенное в текст устава год назад под давлением здравоохранительных ассоциаций, запрещало употребление табака на территории тюрьмы. Если забота о здоровье приговоренного к смерти и поражала изощренным лицемерием, то в отношении других заключенных благотворность параграфа 176.b сомнений не вызывала. Однако устаревшая, но не отмененная статья 47 разрешала смертнику сделать несколько затяжек, если таково было его последнее желание.
К ожидающей его смерти Дезире Джонсон казался равнодушным, но в вопросе о последней сигарете заупрямился. Перед дверью зала, где вскоре должна была совершиться казнь, развернулся вежливый спор между приговоренным, гигантского роста молодым чернокожим с дредами, и директором тюрьмы, вьетнамцем, недавно назначенным на пост главы ультрасовременного пенитенциарного учреждения. В его обязанности входило обеспечение порядка при проведении казней, а их в тюрьме осуществлялось более десятка в год. Правоведа терзало желание неукоснительно исполнить свой долг, мучил страх нарушить правила внутреннего распорядка тюрьмы и угнетала обязанность незамедлительно принять решение. Стараясь ни тоном, ни жестом не выдать волнения, он тусклым голосом повторял:
— Прошу вас, месье Джонсон, будьте любезны сформулировать ваше последнее желание так, чтобы оно не противоречило правилам внутреннего распорядка этой тюрьмы.
Дезире Джонсон был одет в ярко-оранжевый тюремный комбинезон и закован в наручники. Он сохранял полнейшее спокойствие и не проявлял ни тени нахальства, а уж тем более склонности к агрессии. Скорее, он выказывал то же легкомыслие, что и во время судебного процесса. Его обвиняли в убийстве и ограблении сорокатрехлетнего полицейского. Присяжных немало озадачила неосмотрительность Дезире. Дело в том, что он полностью отрицал свою причастность к преступлению, но честно и откровенно сказал об убитом: «Я часто видел его, и, по правде, этот мерзавец был тот еще расист. Захотелось бы мне кого-нибудь ухлопать, я бы именно такого и выбрал!» При наличии многочисленных улик, это двусмысленное заявление прозвучало как признание вины, но неким рыцарством вызвало симпатии присяжных, особенно когда Дезире добавил: «Мне его не жалко; нет чтобы помогать малышам, а он только и делал, что доставал их. Вот я бы никогда не причинил зла ребенку!»
Суд не мог принять решения, пока прокурор в общих чертах не обрисовал ситуацию: Джонсон нуждался в деньгах; преступление было совершено в переулке неподалеку от его дома; орудие убийства нашли под его трейлером; и наконец, он одобрял это злодеяние. Пришло время платить по счетам.
И вот в утро казни приговоренный вновь проявил свою наивность и разозлил Квам Лао Чинга неустанным повторением:
— Но, господин директор, здесь так написано.
Джонсон протягивал главе тюрьмы фотокопию статьи 47: несколько строк из Уложения об исполнении наказаний, оговаривающих «право приговоренного к смерти на исполнение последнего желания сообразно положениям…». Абстрактная сообразность положениям могла бы дать повод для дискуссий, поэтому в тексте приводились некоторые конкретные примеры: «выпить стакан вина, выкурить сигарету…». Именно на эти указания пятидесятилетней давности и напирал Дезире Джонсон:
— Я хочу только выкурить сигарету. Я имею право, месье.
Похоже, на пороге небытия этот глупец думал не о том, что жизнь его через несколько минут безвременно оборвется, а о поганой сигарете, которая каждый год губит миллионы людей по всему миру!
