«Все-таки я подлец», – подумал он, представив боль и разочарование, какие этот молодой человек переживал каждый раз, когда встречал его в квартире у Иваны. Мамукина ревность была ему даже приятна, как и способ, каким он заявил о своем статусе проигравшего в борьбе за обладание этой молодой привлекательной женщиной.
«Готов ли я отречься от семьи ради нее? – задавал он себе вопрос, постукивая пальцем по полированному столу. – Конечно, нет. Какое будущее у нее со мной, если я почти вдвое старше, разумеется, помимо материальной стабильности? Никакого. Человек, который может дать ей все, что нужно, – несомненно, этот неиспорченный юноша, конечно, если он докажет ей свою преданность и настойчиво будет бороться с ее наркотической зависимостью, а это будет нелегко».
Он думал, что можно сделать. В светлом кабинете царила мертвая тишина. Его университетский друг, Петер Братефьел, уже полгода работает в гуманитарной миссии в Косове при организации «Врачи без границ». Надо связаться с ним, взять две недели за свой счет на работе и попытаться сделать что возможно. Обо всем этом он и сказал Мамуке.
– Когда едем? – радостно воскликнул юноша, и луч надежды загорелся в его темных глазах.
– Через несколько дней. Сначала нам необходимо сделать визы, а мне надо написать заявление о неплановом отпуске.
– А я возьму две недели от отпуска за прошлый год, я его не использовал. Спасибо вам, Магнус!
Мамука бросился к нему с крепкими объятиями, насколько он был благодарен.
– Исключительный юноша, – улыбнулся доктор Петершон, сердечно провожая Мамуку в коридор.
– Следующий! – обратился он к пациентам, которые в коридоре нетерпеливо ждали своей очереди.
Вся следующая неделя прошла в оформлении документов и подготовке к отъезду. С Мамукиной визой все было не так просто, потому что у него был грузинский паспорт, но и этот вопрос был решен. Уже в понедельник они были в аэропорту Ландветер, откуда улетели в Белград. Там они взяли такси до контрольного пограничного пункта в Косове, где их лично ждал доктор Братефьел. Он искренне обрадовался встрече с Магнусом, так как уже несколько лет они не встречались. Последний раз они виделись шесть лет назад на каком-то симпозиуме в Упсале, где у них была возможность вспомнить годы студенчества, а потом жизнь развела их в разные стороны.
– Добро пожаловать на задворки Европы, туда, куда Макар телят не гонял! – рассмеялся он, по-дружески обняв Магнуса.
– Кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь?! – парировал Магнус.
– Жизнь непредсказуема, как и мы, протагонисты жизни, – ответил Братефьел, открывая тяжелую дверь бронетранспортера, принадлежащего КФОР, на котором крупными черными буквами было написано «ООН».
Военный в синей каске наблюдал через прицел за окружающей территорией, пока остальные размещались в темной утробе бронетранспортера. Их глаза быстро привыкли к полумраку внутри машины. Через небольшие прорези свет скупо проникал в густую тьму, поэтому можно было различить силуэты людей. В мрачном прохладном нутре мощной машины Мамука выглядел смущенным и напуганным. Двигатели заревели, транспортер двинулся и через полчаса остановился на базе КФОР.
– Сначала пойдем в кантину[45] что-нибудь перекусить и освежиться после тяжелой дороги, – сказал доктор Братефьел, показывая им путь до военной кухни. Горошек со шницелем они залили отличным пивом «Карлсберг», а потом завели разговор.
– Магнус, расскажи, в чем проблема и как я могу быть полезен?
– Откуда начать? Этот молодой человек – мой друг. Его девушка, точнее, супруга, – быстро исправился он, – пропала при сомнительных обстоятельствах несколько месяцев назад. Все следы ведут в Косово или, точнее сказать, в Приштину. Мы заявили и в полицию, и в Интерпол, но следствие не сдвинулось с места.
– Что вам сказать, чтобы вас не разочаровать? Как я уже говорил, это – задворки Европы. Анальное отверстие Европы. Запрещенная торговля, коррупция, наркотрафик, проституция, убийства и разбой здесь повсеместно. Просто волосы встают дыбом. Уже после двух недель пребывания здесь мне все опротивело и захотелось вернуться обратно. Но если и мы уедем, кто останется? Кто им поможет? Взвесив все, я пришел к выводу, что здесь я нужнее, и заставил себя остаться. Со временем привык.
– Как ты думаешь, где нам ее искать?
