Я хочу ещё что-то сказать. Точнее спросить, в каком отеле остановился Демид. Но справа раздается негромкий храп, и пока я раздумываю, толкнуть Феликса, чтобы перестал храпеть, или нет, незаметно засыпаю.
Из резиденции Ди Стефано уезжаю злой как черт.
Этот заносчивый говнюк Феликс не дал мне больше увидеться с Ариной. Я по его словам вызываю у неё нездоровую реакцию.
Можно было попробовать пободаться, но максимум, чего бы я добился — меня вышвырнули бы из особняка как нассавшего щенка. Хуево, конечно, когда не на своей территории. А давать Аверину лишний повод позубоскалить не очень хочется.
Я и остался только для того, чтобы обсудить интересующие меня моменты. Но это заняло не более получаса. А что там обсуждать?
Процедура знакомая, тем более, не я же сам буду все эти бумажки оформлять. Мое дело их утвердить и подписать.
Так что посидели, попиздели, дернули вискаря, и я поехал в отель. Была мысль сделать вид, будто я иду в туалет, а самому поискать Арину. Но во-первых, Феликс сказал, она спит. А во-вторых, здесь на один квадратный метр три прислуги. Уверен, наш новый дон сто процентов приставил бы ко мне надзирателя, так что Арину бы я просто так не нашел.
Феликс оказался настолько охуевшим, что предложил мне переночевать в особняке.
— Здесь свободных комнат дохера и больше, — сказал он, когда они с Авериным вышли на крыльцо. Типа меня проводить и воздухом подышать. Как будто в каминном зале окна не открываются. И сразу оскалился: — Свою спальню не предлагаю, прости.
— Обойдусь, я в отель, — ответил коротко и сел в автомобиль.
— Я тут пока вас ждал, с нашими связался, — Андрюха рулит одной рукой, глядя на дорогу.
— Говори.
— Нейросети сейчас такие чудеса выдают. Я подумал, хорошо бы проработать нашу докторшу на предмет фоторобота мамы девочки. Которая Ди Стефано.
Когда мой начбез начинает вот так издалека тянуть кота за яйца, это означает, что уже есть результат. Но ему важно, чтобы я как можно больше проникся идеей и втянулся в процесс.
Я всегда втягиваюсь, поскольку это работает на результат. Так и сейчас. Тем более, что идея реально стоящая.
— Отличная идея, — удовлетворенно киваю. — Может, тогда получится хоть что-то о ней пробить.
— И мы узнаем, что их связывало с Винченцо, — продолжает тот.
— Так что тебе наши рассказали? Есть какие-то наработки?
— Рут прислала варианты, я вам их на почту перекинул. Там все очень сыро, но первые наработки уже есть. Во-первых, эта женщина очень молодая. Рут нам говорила, но одно дело слышать, другое видеть. Она отобрала те наброски, где совсем девчонка получилась.
— Что их могло связывать с Винченцо?
— А может не с Винченцо, Демид Александрович? Может это папаша сыну зад прикрывал?
— Тут все что хочешь может быть, Андрей, — говорю ворчливо и достаю телефон.
Захожу в почту, открываю вложение. И вздрагиваю.
Среди безликих повторяющихся рисунков выделяется один. Даже непохоже, что его создал искусственный интеллект, настолько живыми получились глаза.
Боль, страх потери, отрешенность — в них столько всего, что я не выдерживаю. Закрываю вложение, отбрасываю телефон.
— Продолжайте работать, — говорю Андрею, — пришлете окончательный результат.
— Она такая сложная, — качает головой Андрюха. Не жалуется, просто констатирует факт. — Мы ж её еле укатали. Сначала ни в какую. Говорит, что плохо запоминает лица, особенно взрослые. Поэтому особо в них не всматривается. Ее сам эксперимент заинтересовал, так что считайте, нам повезло.
Рут ещё говорила, что такие дети не выживают. Вот откуда такая тоска в глазах. Видимо, правильно были составлены промты.
— Скажи, чтобы пробили этого Моретти, — отдаю распоряжение. Надо понимать, с кем буду иметь дело.
В машине так хотелось спать, а приезжаем в отель, сон как рукой сносит. Уже начинаю жалеть, что не остался у Феликса. Забил бы на все и пошел искать Арину, а теперь лежу и в темноте разглядываю потолок. Пиздец как увлекательно.
Не замечаю как засыпаю, сон неглубокий, рваный. Снится какая-то херотень. То я за кем-то гонюсь, то за мной кто-то гонится.
Просыпаюсь поздно в состоянии легкого бодуна. Странно, вроде много и не пил.
Уже выходя из душа, слышу как стучат в дверь. Перебрасываю на плечо полотенце, натягиваю джинсы и иду открывать.
Сказать, что я охуеваю, это ничего не сказать. Потому что на пороге номера стоит Арина.
— Привет! — она с тревогой окидывает мой голый торс. — Я тебя разбудила? Прости.
Делает шаг назад, разворачивается в сторону выхода.
— Я хотела поговорить. Подожду в холле
Она сейчас уйдет. Она сама пришла ко мне и уходит, а я стою как долбоеб с полотенцем. Хорошо хоть не в трусах.
— Нет, подожди. Стой! — на автомате стягиваю с плеча полотенце и берусь за края, как будто собираюсь петлей набросить на Арину.
Она смотрит с удивлением, хлопая длинными ресницами. Переводит на меня вопросительный взгляд.
Блядь. Ещё опять надумает какую-то хуйню. Там рукомойник, тут полотенце. А я просто не знаю, как ее не спугнуть.
