Мы оба смотрим на полотенце в моих руках, Арина не выдерживает первой. Отворачивается и закрывает рот ладонью, пряча смешок. С облегчением ухмыляюсь, забрасываю обратно полотенце и крепко беру Арину за плечи.
Вздрагивает, но не отшатывается.
— Проходи, — отпускаю, отхожу в сторону, освобождая проход. И добавляю: — Я рад тебя видеть.
Арина опускает голову, чтобы я не заметил, как у неё розовеют щеки. Но я замечаю. Она проходит мимо меня в номер, а я внутренне поражаюсь, как все оказывается проще, если озвучивать то, что чувствуешь.
Я же не просто рад, я пиздец как рад.
Она нерешительно останавливается на пороге комнаты, приходится подтолкнуть.
— Подожди здесь, я сейчас оденусь. Будешь что-то пить?
Арина мотает головой, но я все равно звоню на ресепшен и заказываю себе кофе, а ей чай.
— Откроешь официанту дверь, хорошо?
Она кивает, ухожу в ванную. Набрасываю футболку, оглядываюсь по сторонам, лихорадочно ощупывая краны, всматриваюсь в панель управления.
Всю сознательную жизнь я старался все делать правильно. Поступать логично. По-умному. Но сейчас я просто не хочу, чтобы она ушла. А она уйдет. Она же поговорить пришла. Я даже знаю, о чем.
Девчонка переживает. Пришла укатывать меня отказаться от сделки, отойти в сторону и дать ей выйти замуж за своего дона Корлеоне. И когда я откажусь, посверкает блестящими темными глазищами и уйдет. Перед уходом скажет, что я упрямый баран или что-то в этом роде.
Но меня так не устраивает.
Я хочу, чтобы она осталась. И я не разучился обращаться с женщинами. Будь она левой телкой, я бы даже не парился.
Но она не левая. Это моя девочка, которую я переломал через колено и бросил. И пусть я сдохну, если понимаю, как с ней надо правильно.
Поэтому секс это последнее, что я могу ждать. Но я могу просто сделать так, чтобы она осталась.
Кто-то со стороны сказал бы, что я сейчас действую как последний долбоеб. Неправильно, нелогично, что теряю лицо и прочий умный бред.
Только мне нужен результат. На остальное похуй.
С силой давлю на кран над раковиной, выворачиваю в обратную сторону, и он начинает прокручиваться.
Настраиваю панель на режим душа и разворачиваю лейку наружу.
Беру с полки бритву и провожу по щеке. Я знаю, где обычно больше всего крови от ерундового пореза. Громко матерюсь, зажимаю порез салфеткой и выхожу из ванной.
— Что, Демид? — Арина поднимается с кресла. Чай и кофе уже принесли, это хорошо.
— Помоги, Арин. Там пластырь в ящике, достань пожалуйста.
— Надо же обеззаразить, — она сразу включается. — У тебя есть спирт?
— Здесь полный бар алкоголя, бери любую бутылку.
Помогаю свободной рукой открыть вискарь, подаю салфетки. Арина с осторожностью промакивает порез салфеткой, смоченной вискарем. Заклеивает порез пластырем.
Но кровищи нормально налило, у неё пальцы вымазаны. И у меня потеки до шеи.
Она вытирает салфеткой, озабоченно осматривает руки.
— Надо кровь смыть, пойдем в ванную.
Пойдем конечно. Она крутит бесполезный кран, чертыхается.
— Надо позвонить на ресепшен, я совсем забыл, — согласно киваю. — В душевой тоже есть кран.
Нажимаю на панель, и вода из лейки хлещет прямо на Арину. На меня тоже, но меньше.
Девчонка визжит, накрывая руками голову, а я нажимаю все кнопки подряд, чтобы нас получше полило.
— Ебучие краны, — делано ругаюсь и выключаю воду.
Арина растерянно оглядывает намокшее платье, которое липнет к телу. А я вижу, что на ней нет бюстгальтера, и сознание мутнеет.
Мир вращается вокруг оси, заворачивая нас в невидимый кокон. Я физически его ощущаю — куда-то пропадают звуки, в глазах темнеет.
Мокрая ткань обтягивает затвердевшие вершинки, и у меня начинает ломить в паху. Арина дышит часто, приоткрыв рот, на глазах такая же мутная пелена, как и у меня — мне видно себя в зеркале.
Видит Бог, я хотел продержаться дольше. Но не могу.
Делаю шаг, толкаю девчонку к пьедесталу. Вжимаю телом, упираясь в пьедестал руками.
— Ты специально, да, Демид? — шепчет она, но не высвобождается.
— Да, — хриплю в ответ и накрываю ее рот своим.
Толкаюсь языком, и когда она сплетается со мной, перед глазами прыгают цветные точки. Подхватываю под бедра, усаживаю на пьедестал и снова упираюсь руками в холодный мрамор.
— Я не буду тебя трогать, Ари, клянусь, — бормочу ей в ухо и снова захватываю рот. Распускаю ей хвост, растрепываю волосы.
Она не отталкивает, не отбивается.
Она блядь мне отвечает!
Я слишком голодный, чтобы долго тянуть. И тем более искать презервативы. Вжикаю молнией, член сам вырывается наружу.
Отодвигаю полоску белья, мои пальцы тонут в вязкой смазке.
— Мокрая какая, — говорю ей в губы, не отрывая рта.
Размазываю головкой влагу и всаживаю в Арину член. Глухо рычу, топлю лицо в шелковом темном водопаде.
Как же хорошо в ней, блядь... Как же хорошо...
Она вскрикивает и сама хватается за мои плечи. Отдергивает руки, наши глаза оказываются друг напротив друга.
Срываю футболку, беру её за запястья и завожу за шею.
— Держись, Ари, — шепчу хрипло, глядя ей в глаза, — держись за меня.
И вколачиваюсь в неё так глубоко, что яйцами достаю холодный мрамор.
