— Так и есть, — согласился он, и я, бросив взгляд на Макса, поняла, что он скучал по дому. Чтобы уйти от темы ностальгии, я перелистнула фото и увидела Дэнни на фоне старого, можно сказать, раритетного корабля.
— Какое красивое судно.
— Это "Катти Сарк", чайный клипер.
— То есть чай возил в Англию из Китая? — на всякий случай переспросила я.
— Да. Но запомнился он другим. Упорством.
— Расскажешь? — с интересом спросила я.
— Если тебе интересно, — улыбнулся он.
— Очень!
— В 1872 году он принял участие в серьезном состязании на скорость, кто быстрее доставит чай из Шанхая, с другим таким же клипером. Через две недели гонки в буре он потерял руль и капитан удерживал клипер только с помощью плавучего якоря, пока его команда сооружала запасной руль. Работа длилась больше недели, кУзницу разбили на палубе, но не везло. То горн опрокинулся, то кузнецУ чуть не снесло голову раскаленным брусом, и еще масса преград. В результате "Катти Сарк" прибыла в Лондон на неделю позже своего соперника. Путешествие длилось 122 дня, и клипер вошел в историю именно благодаря своему упорству. Капитан не сдался и вместо того, чтобы сойти с дистанции на ремонт в порт, прошел весь путь и при такой серьезной поломке отстал всего на одну неделю.
— Очень красивая история. И правда достоин уважения. Он не сдался.
— Да, не сдался, — эхом повторил Макс.
Я с интересом рассматривала острый нос клипера, когда в кармане Макса завибрировал телефон.
— Это срочно?… Хорошо, — коротко бросил он и, положив трубку, посмотрел на меня.
— У тебя дела? Я могу домой поехать.
— Нет, продолжайте гулять с Досом, а мне нужно срочно поработать. Я освобожусь минут через двадцать и отвезу тебя домой.
Когда мы с Дэнни нагулялись вдоволь, я посмотрела на часы — Макс немного задерживался, и я решила вернуться с Немцем в лофт, в сумке лежали запасные ключи, которые нужно было вернуть.
— Мы пришли, — предупредила я, но никто не ответил.
Вытерев лапы псу, я завернула за угол просторного лофта, где располагалась зона кабинета, и даже на минуту замерла, увидев открывшуюся картину.
Если раньше, до отъезда Макса, там стоял лишь один стол и пара небольших мониторов, то теперь здесь все изменилось — оно стало полноправным пространством Хакера, как когда-то на базе, с массивным столом и несколькими большими экранами.
Я настолько прониклась энергетикой этого цифрового пространства, что так и продолжала стоять, опасаясь нарушить картину — Хакер за работой. Он сидел в застывшей позе, надев наушники и положив руки на подлокотники. В комнате было темно, и лишь работающие мониторы бросали свет на Макса в его космическом кресле. Казалось, что излучение, шедшее от экранов, сейчас не просто освещало фигуру Хакера, а выхватывало из темноты его мир, и я стала невольным свидетелем еще одной, основной ипостаси Макса — мне позволили увидеть его суть, его предназначение. Его лицо, видное мне в профиль, было сосредоточенным и отстраненным, а взгляд был сконцентрирован на мерцающем экране. Сейчас он был полностью погружен в свой мир чисел и символов, считывая информацию с мониторов. Внезапно он наклонился над столом и, используя две клавиатуры, начал быстро печатать, не отрывая взгляда от экранов. Иногда он останавливался, проверял стоящий рядом ноутбук — вводил туда данные, и возобновлял работу на основных компах. Он, как искусный дирижер, умело и виртуозно управлял своими музыкантами, ведя сложный концерт. Он находился в своей стихии, заставляя оркестр исполнять сложные музыкальные пассажи созданного им произведения. Иногда он откидывался на спинку космического кресла и зависал без движения, в очередной раз позволяя числам и символам рассказать ему что-то интересное, словно разрешая своим музыкантам воплотить в реальность фрагмент сложной компьютерной композиции, написанной самим Максом. Вот соло хрустального синтезатора, переливы которого по своей чистоте походили на безукоризненную огранку бриллианта, бросавшего мерцающий свет на сосредоточенное лицо Макса; а здесь вступили в игру мягкие басы, задававшие правильный динамичный ритм всего сюжета. На секунду ноты замирали, подчиняясь фермате, но, спустя несколько мгновений, Хакер принимал управление на себя, и стремительное тутти, полностью покоряясь воле дирижера, погружало все вокруг в цифровую эйфорию шедевра Хакера. Наблюдая, как дирижер, взяв контроль в свои руки, руководил очередным стремительным пассажем, я не могла отвести глаз от этого гала-концерта, словно сама сейчас находилась в эпицентре космической музыки. Я стояла, будто в трансе, освещенная отблесками "нот" на экранах, но внезапно мелодия оборвалась, символы зависли, и Хакер резко обернулся в мою сторону, почувствовав мое присутствие.
— Вы уже пришли? — еще немного отходя от "управления оркестром", произнес Макс, снимая наушники. — Прости, открыла ключом, который ты мне давал, еще когда лежал в больнице, — и я, протянув ему связку ключей, добавила: — Нашла их недавно в старой сумке и забыла отдать Эльзе.
— Оставь себе.
