Стараясь не делать резких движений, помня, к каким взрывам кашля это приводило раньше, я осторожно села на кровати и первое, что мне попалось на глаза - плакат известной поп-группы. Я с удивлением принялась осматривать остальные предметы комнаты и из увиденного сделала вывод, что все же нахожусь я уже не в больнице. Потому что лежала я на широкой двуспальной кровати с кованой спинкой и двумя тумбочками со светильниками в виде "Hello Kitty", около одной из стен уместился огромный шкаф-купе из которого торчали чьи-то вещи, в комнате так же присутствовал порядком захламленный письменный стол с ноутбуком и белый комод с расставленными на нем фотографиями.
Мне стало любопытно, что это за фотографии и чья это вообще комната, поэтому я, надеясь что поступаю не слишком своевольно, включила один из ночников и направилась по пушистому розовому ковру к комоду. Эта комната явно принадлежала не слишком опрятной девочке-подростку, которая уж очень любила сочетание белого и розового. Эти цвета присутствовали здесь практически везде, немного раздражая мои глаза.
С фотографий на комоде на меня смотрела девушка с блондинистыми волосами, а так же вся ее семья. И все бы было ясно и понятно, если бы не одно но. Девушкой на фото была я, а улыбающиеся отец и мать - оказались моими родителями. Помимо семейной фотографии и фото меня на велосипеде, здесь присутствовала картинка собаки неизвестной мне породы и несколько статуэток балерин, перемешанных с бусами прочей бижутерией.
Это что, чья-то очередная злая шутка? Я замерла и снова перевела взгляд на улыбающееся семейство. Это явно фотомонтаж, потому что мои волосы никогда не были настолько белыми, мама никогда так ярко не красилась, а отец в жизни был на двадцать килограммов худее. Эти шутники решили в очередной раз надо мной поиздеваться? Ну уж нет...
- Ева! - голос мамы прервал мой внутренний монолог, - Ты уже встала?
Мама! Мамочка здесь и сейчас она все мне объяснит! Я выбежала за дверь комнаты, очутившись в просторном коридоре, по всему периметру которого возвышались стеллажи с книгами. Я опять замерла. Черт возьми, куда я попала?
- Ма-ам! Мам, где это мы? - мой голос совсем не был осипшим, наоборот он оказался громким и сильным. Но мама явно меня не расслышала из-за звука телевизора где-то в глубине квартиры и чего-то шипящего на плите. Поэтому я повторила свой крик, - Ма-ам!
- Что? - мать наконец ответила, - Ева, что ты там бормочешь? Иди в ванную, нам сейчас некогда болтать! Ты про больницу, надеюсь, помнишь?
Вот. Больница. Про нее я помню. Значит, меня перевезли сюда ненадолго, неизвестно в каких целях, и сейчас мы вернемся в больницу. Хотя, стоп! Точно! Меня привезли сюда для того, чтобы я помылась. Более идиотского ответа на все мои вопросы у меня не было.
Ванная комната, находившаяся как раз напротив розовой спальни, оказалась огромным помещением, заполненным всевозможными агрегатами с гидромассажем, биде и прочими непонятными штуковинами. Все сияло так, будто час назад кто-то провел здесь генеральную уборку. Этой комнатой можно было только любоваться. Но раз уж мне велено мыться, то придется подчиниться приказу.
Выбравшись из душа, я нашла на полке под раковиной розовое махровое полотенце и халат из той же ткани. Просушив волосы полотенцем и накинув халат, я решила, что неплохо было бы почистить зубы. Или хотя бы прополоскать рот с зубной пастой. Поэтому я подошла к раковине, набрала в рот воды и решила все же взглянуть на себя после болезни в большое, но запотевшее зеркало. Вытерев влагу полотенцем, я, наконец, уставилась на себя. И закричала.
- А-а-а! Ма-а-ам!
Потому что с той стороны зеркала на меня смотрела девушка, с белыми, как снег, волосами, черными, явно крашеными бровями и... с пирсингом в носу! Что. Все. Это. Значит?!
- Ева, - сзади открылась дверь, мама пришла, наконец, на помощь, - Зачем так орать? Ты что, опять что-то разбила?
- Мама, волосы! - я все еще пялилась на отражение, а оно пялилось на меня, - И сережка! Откуда?
- Упала, когда из ванной выбиралась? - мама хмыкнула, - Волосы ты перекрасила три года назад, а сережку вставила, кажется, в прошлом июне, но я не уверена. Да что с тобой?
Мать развернула меня к себе и прищурено смотрела на мое испуганное лицо. И при взгляде на маму мое удивление достигло вселенских масштабов. Когда-то длинные каштановые волосы матери теперь были подстрижены явно умелыми руками мастера под каре и уложены по последней моде, ее макияж казался неестественным и непривычным для меня, но больше всего меня поразила фигура. Моя любимая мама была беременна.
- Земля вызывает Еву! - мама легонько меня встряхнула, - Да что с тобой?
- Но как... - у меня просто закончились слова, - Как это случилось?
Я что, провела в коме десять лет и теперь упустила что-то важное?
- Тебе объяснить, откуда дети берутся? - мама хмыкнула, - Ева, ей богу, прекрати дурачиться. Мне не до шуток.
- Но... - я все еще мямлила, - больница...
