— С чего ты решила, что можешь вот так просто подойти к кому-то и купить дружбу кусочком шоколада? — уверенно начал Джек, желая посмотреть, что из его новой знакомой может получиться интересного в приступе злости. Он всегда так делал, и, как казалось раньше, единственный способ проверить человека — хорошенько его разозлить, чтобы приоткрылись дверцы чужой души, и выпорхнуло все самое сокровенное. — Неужели ты считаешь, что это все пустяк, который сегодня есть, а завтра закончится так же быстро, как растает полежавшая на солнце шоколадка? Тут совсем другое, понимаешь? У тебя, наверное, еще никогда не было такого друга, когда смотришь на него и всем сердцем любишь, хоть сам того не можешь в себе признать; с которым можно до самой поздней ночи есть мятные леденцы и болтать о глупых вещах, беззаботно смеясь даже ничтожным шуткам. Или взять и сделать глупость, но вместе, из-за чего будет казаться, что только вы на всем свете понимаете друг друга, и никто никогда не сможет этого изменить. Не было такого? У меня тоже… Но все равно когда-нибудь будет — так говорит моя мама. А у нее очень много хороших друзей.
Девочка могла встать тут же и броситься прочь в расстроенном выражении или накричать на Джека, прервав его прямо посреди чувственного рассказа, но… Она не стала. Только терпеливо выслушала до конца, смешно приподняв в задумчивости растрепанные бровки, подправила легким движением кончик косы и выдала после некоторого молчания:
— И все же ты взял конфету.
А затем рассмеялась так звонко и радостно, будто хотела этим смехом заполнить всю столовую, город и даже целый мир — утопить его в звучании своего голоса, чтобы каждый мог взять себе кусочек и попробовать с благодарной улыбкой. Ученики проходили мимо рядов со столами, оборачивались и крутили пальцами у висков, а она все смеялась, не в силах остановиться, а Джек удивлялся новой знакомой с каждой секундой все больше и больше, как невиданному раньше цветку или редкой бабочке.
Вдруг она бросила короткий взгляд на часы, коротко извинилась, и кудрявый вихрь умчался прочь за считанные мгновения, так, что мальчик едва успел крикнуть вслед убегающей короткое:
— Так как тебя зовут?
Голова ненадолго потерялась в толпе других таких же голов движущейся постоянно толпы, и Джек уже не надеялся на ответ, но вдруг коса показалась среди чужих плеч и спин, и вот уже девочка перекрикивает общий шум и снова заходится смехом, исчезая в человеческом потоке на этот раз окончательно:
— Кэти Джонс!
