Этот принцип помогал в течение пары дней, вот только Дауни уже не мог притворяться дольше. Идя по коридору в кабинет, обратно к гардеробной, в столовую или к дому, он не понимал, зачем это делает, и почему нельзя поступить иначе — все смешалось в единый поток серых часов и минут, слипшихся в тучный ком, который вот-вот раздавит своей громадой жалкую человеческую фигурку. В таком настроении парень был внезапно окликнут и почти что прижат к стене чьей-то сильной рукой. Перед ним стояла Хлоя Робертсон. Та самая, с которой он никак не мог обмолвиться словом, но которую знал даже больше, чем она могла предположить — каждая заначка посреди недочитанных любовных романов, все успешные бои мукой на кулинарном поле и безумно вкусная ягодная начинка для кексов, которую больше никто так волшебно не мог приготовить — ему были известны самые мельчайшие подробности. И потому говорить с ней не было никакого смысла.
— Привет, Джек, — как-то наигранно протянула девушка, не ослабляя хватки, — какая неожиданность, что мы тут встретились!
Джек недовольно повел плечом, желая поскорее отстраниться, а в глазах одноклассницы успел прочесть: «Да, разумеется, это совершенная случайность, ровно как и то, что я уже пять минут иду за тобой следом, чтобы, наконец, произошло это маленькое недоразумение». Сотни искорок плясали в медового цвета глазах, вспыхивая и тут же вновь превращаясь в тягучую густую сладость, мягкую и, наверняка, напоминающую нежную карамель по вкусу. Парень смотрел в них и не мог сказать слова против — слишком прекрасен был этот золотой пожар гнева и отвращения.
— Но это уже не имеет значения, правда? Сейчас ведь литература, верно? Предлагаю немного опоздать на увлекательнейший рассказ мисс Фридман и перекусить.
Хлоя невинно хлопнула ресницами и уже было развернулась в сторону лестницы, но Джек замер на месте и довольно холодно отчеканил:
— Я не голоден.
— Я тоже. Мне нужно серьезно с тобой поговорить.
— Ты угощаешь? — усмехнулся парень, и все же нехотя пошел вслед за блондинистым вихрем с ароматом легких цветочных духов, будто бросающим вызов отвратительной погоде за стенами школы. Какая-то странная неведомая сила заставила Джека двигаться, подтолкнула в спину, предвещая волнительно-важную беседу, хоть любопытство и покалывало кожу изнутри подобно десятку тонких иголок. Они уверенно шли через толпу несущихся в свои классы учеников, холодные, равнодушные и оба глубоко сосредоточенные на рождающихся в голове мыслях. Наконец, двери столовой приветливо распахнулись, и парочка расположилась за одним из дальних столиков, упрятанных подальше от общего прохода и вечного столпотворения голодных кричащих ртов. Хлоя впервые не могла найтись с фразой.
— Вы сказали, что угостите меня обедом, мисс Робертсон, — с хрипотцой произнес брюнет, выговаривая каждое слово как можно более загадочно и плавно. Если уж это глупая игра, он тоже имеет право нарушить некоторые правила.
— Разумеется.
Девушка встала из-за стола и направилась к длинному прилавку, который тянулся до самой кухни и перетекал в нее так же незаметно, как и вырастал в своем начале из бежевого цвета стены. Джек помнил, как в первый год пребывания в этой школе не решался есть перед другими людьми и подходить с подносом к двум-трем тарелкам и мискам, выбирая себе суп или полуостывшее второе (при одном только взгляде на которое мигом пропадал всякий аппетит). И какого же было его удивление, когда он взял свой первый обед и сел за свободный стол, стараясь не смотреть на проходящих мимо людей и как можно быстрее закончить ужасную трапезу — никому не было дела до уткнувшегося в собственную тарелку мальчика. Люди не стали смеяться или злобно показывать пальцем, словом, им действительно был безразличен юный Дауни — будто его и вовсе не существовало на свете, а в углу сидела тусклая тень и торопливо поедала бледные нити безвкусных макарон. Правда, он вряд ли сможет забыть ту секунду, когда
