Иногда нам приходится оставлять людей. Связывать их цепями, присоединять к себе временем и подаренным доверием, а после гнать прочь по неизвестной порой нам самим причине. Это больно, но так тоже случается — никто не вечен, и на смену старым людям приходят другие, новые, заполняющие пустоту внутри своим присутствием и поддержкой, но… Никто не вспоминает о тех, кого отпустил. Думает о своем, радуется новым свершениям, делает открытия и вновь наполняется жизненными силами, готовый творить свою историю, а что же те? Те самые, кого он оставил в прошлом, надеясь, что их тени навсегда затеряются в ушедших днях и уже никогда не покажутся снова, забытые и отвергнутые? Им остается лишь жить. Существовать, зная, что печаль рано или поздно выходит из разбитого сердца без остатка, до последней капли, но только спустя шесть и более месяцев, и им приходится ждать. Терпеливо, отсчитывая день за днем по одной минуте и искренне надеясь, что этот кошмар вот-вот закончится. И отчаявшиеся, но все еще сохранившие слабый отблеск надежды глубоко в душе, они борются со своей болью, выращивают ее, подобно самому прекрасному цветку, чтобы после уверенным движением вырвать ненавистное растение с корнем, уничтожить и позволить сердцу принять в свежую почву иной росток. Проходят долгие месяцы. Зачастую годы. А они все ждут, упрямцы, не желая смиряться с выбором судьбы и продолжая отчаянную борьбу за свою счастье.
У таких людей и вырастают самые красивые цветы.
Джеку пришлось задуматься над этим совершенно случайно — обычно он намеренно выковыривает из головы такие мысли, давит их при одном намеке на появление, но эту он почему-то решил оставить. Бережно запечатал в небольшую бутылку, закупорил ее и бережно спустил в погреб, устанавливая рядом с другими, к которым он вернется как-нибудь попозже — как вдруг рука дрогнула, и ценный сосуд разбился о каменный пол, украшая комнату сотней блестящих осколков. Спрятанное в бутылку начало расти, еще больше увеличиваться в размерах с каждой секундой, пока не заполнило собой все пространство слабо освещенного помещения, вытесняя прочие идеи и не позволяя им даже коротко вспыхнуть. И Джеку пришлось действительно много думать.
Бредя бесцельно по школьному коридору, он вдруг резко изменил свое направление и подошел к окну, обхватывая руками огненные ребра батареи и глядя в запотевшее окно. Самая отвратительная погода. «Бостон поплыл», — подумал парень, уныло провожая взглядом перемешивающих грязь с жидким снегом прохожих. «Мы ожидали первый снег, а вместо этого получили темно-бурую кашу несправедливости. По-моему, каждый в душе думает, что это нечестно, но, когда некого винить, все само по себе проходит, как будто вовсе никогда не случалось».
