– Под нами пустые апартаменты, – напомнила Яковлева.
– Ты говорила, что они принадлежат какому-то бизнесмену, – сказала я, – тот за границей живет постоянно, московская квартира пустует, но продавать ее владелец не хочет.
Лена издала смешок.
– У тебя хорошая память. Извини! Я солгала. Это наша жилплощадь. Купили ее для хранения картин Егорушки. Там все оборудовано, как в музеях.
Я потеряла дар речи, а Лена продолжала:
– Сброшу тебе номер Альберта. Когда умру, позвони ему, предложи: «Если хотите приобрести картину Егора «Пруд», готова вам ее продать». Меньше, чем за полтора миллиона долларов, не соглашайся! Я напишу Егору письмо, объясню: «Лампа выполняла мою последнюю просьбу». Отдашь моему мужу деньги. И…
Стало тихо. Я испугалась.
– Ленуся!
– Ш-ш-ш, – прозвучало в ответ, – кто-то ходит в предбаннике. А-а-а! Это вы!
– Кто ж еще тут вечером бродить станет, – прозвенел веселый девичий голос. – Помочь вам в душе помыться?
– Можно чуть попозже? – попросила Яковлева.
– Через полчаса зайти? – уточнила ее собеседница.
– Спасибо, – поблагодарила Лена.
На время повисло молчание, потом вновь раздался голос подруги:
– Медсестра забегала.
– Поняла уже, – ответила я.
– Зайди в хранилище.
– Лена… – начала я.
– Пообещай! – потребовала Яковлева. – Иначе превращусь в привидение и тебе покоя не дам!
После секундного колебания я ответила:
– Хорошо. Не волнуйся! Выполню все аккуратно. Может, разрешишь к тебе сейчас приехать?
– Прикатить можно, да тебя внутрь не впустят, – объяснила Лена и пропела: – «Запомни меня молодой и красивой, запомни меня такой, как сейчас». Песня популярная когда-то. Кто ее исполнял, не помню, чьи стихи не знаю, но они про сегодняшнюю меня. Не желаю даже тебе на глаза показываться. Кожа как бумага стала, вся сухая, кремы не помогают, глаза красные, опухшие. Настроение адское: то плачу, то веселье с головой топит. Давление нечеловеческое. Волосы как пакля. Нет, нет, запомни меня молодой и красивой. Ступай за картиной послезавтра, время тебе сообщу. Без моего звонка не езди. Надо войти в дом, пока Егора не будет. Коды от дверей получила?
– Да, – сказала я, – прилетела эсэмэс.
– Ты на работе еще? – перевела беседу на нейтральную тему подруга.
– В машине сижу на парковке, домой собралась, – объяснила я, – очень спать хочется.
– Счастливая, – вдруг рассердилась Ленуся, – а у меня бессонница. Просто зависть берет, когда слышу, что другие спать собрались. И все вокруг здоровы, жить им долго, а мне умирать вот-вот. Где справедливость? А нет ее! Спокойной ночи!
– Знаешь, мне все равно как ты выглядишь, – отрезала я, – сейчас приеду, прорвусь к тебе, мне запертые двери не помеха. За деньги все откроют.
И в ту же секунду я поняла: Яковлева отсоединилась. Я набрала ее номер. Вежливый женский голос сообщил: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Я посмотрела на часы и поняла, что лучше отправиться домой. Лена меня на самом деле не хочет видеть, но завтра я сделаю все возможное, чтобы к ней попасть! Я нажала на педаль газа, выехала на шоссе и попала в плотную пробку. Поток машин не двигался, навигатор сообщил, что впереди серьезная авария. Стало понятно: я застряла на час, не меньше. И тут опять раздался звонок Лены.
– Ты где?
– В пробке на проспекте, – пожаловалась я, – из-за того, что кто-то в кого-то въехал, движение парализовало.
– Заснуть не могу, – пожаловалась Яковлева. – Ты читала новый детектив Смоляковой?
Мне стало понятно, что Ленке тоскливо, она просто хочет поболтать, и поддержала пустую беседу.
Минут через тридцать Яковлева осведомилась:
– Ну? Поехала?
– Нет, по-прежнему стою, – пояснила я, – сейчас появился вертолет, похоже, кто-то серьезно ранен, раз авиация понадобилась.
И мы продолжили говорить о всякой ерунде.
В свой двор я въехала через три часа, собрав по дороге и другие пробки.
Около нашего подъезда стоял мужчина, загораживая собой дверь. Пришлось попросить незнакомца:
– Добрый вечер, разрешите войти в дом.
– Ик, – произнес дядька, и я уловила резкий запах алкоголя.
Стало понятно, что мужик хорошо выпил.
– Пожалуйста, позвольте открыть дверь, – вежливо попросила я.
Незнакомец оглянулся, рыгнул, потом сдернул с моего плеча сумку и захохотал.
– Немедленно отдайте, – потребовала я и попыталась отнять ридикюль.
– Давай, прыгай, – обрадовался пьяница, – раз, два, три, собачка, лови.
Я сунула руки в карман курточки, нащупала мобильный и пообещала:
– Сейчас вызову полицию.
– Ах ты… – донеслось из палисадника, и к парадному подбежала полная женщина. – Девушка, простите. Павел не злой, не алкоголик, он раз в год только нажирается, в годовщину смерти родителей.
Я вынула руку из кармана.
– Простите, я приняла его за хулигана.
