– Но это же дети! Пусть поедят ягод, – не понимала его гнева девушка.
– Это мои ягоды! – рявкнул обиженно Жила. – Да к тому же они цветы на клумбе из-за этого помяли и растения на грядках потоптали. Чтоб им ноги оторвало! Ну ничего, они у меня своё получат! Этой ночью их ожидает сюрприз! Я загорожу всё колючей проволокой! Я заминирую весь огород! Я напущу на них бультерьеров! Чтоб им провалиться!
– У тебя нет ни мин, ни колючей проволоки, ни бультерьеров, – усмехнулся Бурый.
– Ничего, ничего. Я что-нибудь придумаю! Они у меня так получат! Навсегда сюда дорогу забудут! – погрозил он пальцем невидимым врагам.
Жила зловеще ухмыльнулся и срочно собрался за чем-то в магазин.
– Неужели дяде Стасику так жалко этих ягод? – удивлённо пожала плечами Даша. – Это не по-человечески! Не по-христиански! Они же дети!
– Это чужие дети, да к тому же беспардонные: залезли в чужой сад, наворовали ягод, потоптали грядки, помяли цветы, – поддержал друга Бурый.
– Всё равно их детские проказы не стоят тех проклятий, которыми осыпал их дядя Стасик. Нужно быть снисходительнее к людям!
Бурый удивлённо посмотрел на Дашу.
– Ты такая добродушная… Тебя в жизни никто не обижал?
– Почему же, всякое было. В детстве маме некогда было со мной гулять. Поэтому она просто выводила меня во двор, сажала на скамейку и уходила. Я и сидела там по несколько часов, пока мама все домашние дела не переделает. А дети во дворе меня в это время часто обижали, издевались надо мной и дразнили Котом Базилио, потому что, как они мне объяснили, у меня были круглые чёрные непроницаемые очки, как у этого кота из фильма. Это наш детский врач прописал мне в таких ходить. А детей эти очки почему-то раздражали. Да и я сама им не нравилась. Они надо мной подшучивали. То записки гадкие на платье прикрепляли, то на волосы разный мусор вешали, то кидались в меня мячом, требуя, чтобы я отгадала, кто из них это сделал… Да много всего было.
– А родители твои почему не заступались?
– Они этого не знали. Я не рассказывала.
– Но почему?! Боялась этих детей? Испугалась, что будет ещё хуже?
– Совсем наоборот. Дело в том, что у меня папа был очень вспыльчивым. И он очень сильно меня любил. Я боялась, что если отец узнает, то он этих детей сильно побьёт. А я этого не хотела.
– Но почему?! – поразился Бурый. – Пусть бы он им и врезал!
– Нет! Нельзя на зло отвечать злом! Нужно уметь прощать! Понимаешь, дядя, я знаю, что в мире постоянно идёт борьба добра со злом. Борьба за каждого человека, за каждую душу! И нельзя, чтобы зла на Земле становилось больше! Потому что ответная злость породит ещё большую злобу. И так до бесконечности… К тому же, становясь на путь мести, человек теряет свою душу. Понимаешь, как это страшно?! И только доброта, снисхождение к чужим недостаткам, прощение даже самых горьких обид могут победить в этой борьбе. Лично мне так кажется…
Бурый был потрясён этими словами девушки.
– Меня тоже в детстве обижали… – угрюмо сказал он, а потом добавил: – У нас с тобой много общего. Но мы такие разные…
– Дядя Жора, могу я тебя попросить об одном одолжении?
– Конечно! Что ты хочешь?
– Пожалуйста, нарви вечером клубнику и другие ягоды и поставь эту миску возле калитки, чтобы дети ваш огород не топтали. Пусть они лакомятся. А я обойдусь. Ты сделаешь это, дядя Жора?
Бурый молчал.
– Я тебя очень прошу!
– Хорошо. Я это сделаю. Обещаю!
Даша крепко обняла его, прижавшись щекой к его щеке.
– Я так люблю тебя, дядюшка!
У Бурого перехватило дыхание. Он робко погладил Дашу по голове.
– Девочка моя! – задыхаясь от внезапно охватившей его нежности, прошептал он.
А, оставшись один, он завороженно повторял поразившую его фразу: «Нужно уметь прощать даже самые горькие обиды! Нужно уметь прощать…»
Бурый своё обещание сдержал и перед сном поставил на табуретку рядом с калиткой полную миску ягод. А Жила весь вечер ползал по огороду, расставляя капканы.
Среди ночи всю улицу огласил душераздирающий вопль. Бурый подскочил на постели и просто пулей вылетел во двор. Оказалось, что Жила пошёл ночью посмотреть на воров, которые, как он надеялся, угодили в его капканы. Но по неосторожности он сам наступил на один из этих капканов и теперь орал от жуткой боли.
При этом миска рядом с калиткой была уже пуста…
– Н-да, – только и сказал Бурый, помогая хромому другу доковылять до постели. – Зло порождает ещё большее зло…
– Ты это о чём? – жалобно стонал Жила.
– Добрее надо быть к людям! – назидательно сказал Бурый и грубо скинул Жилу на постель. – Добрее!
И ушёл, оставив друга в полном замешательстве.
Дашу вскоре положили в больницу.
– Ну всё, мы свою помощь оказали, всё, что могли, мы для неё сделали. Баста! На этом наша благотворительная миссия закончилась! Когда девчонка прозреет, то сможет сама уехать домой, – сказал Жила, когда они возвращались из больницы, и вдобавок запел, кривляясь: – Прощай, со всех вокзалов поезда уходят в дальние края. Прощай, проща-а-й. Прощай, мы расстаёмся навсегда под белым взором января-а-а. Прощай, проща-а-ай…
