– Джен, прикинь, Кэсси – внучка Лидии Таннер.
– О, серьезно? – восклицает Джен. – Я была одержима твоей бабушкой, когда была подростком.
– Правда? – смеюсь я.
– О да. Раньше я постоянно видела ее в городе в этих больших солнечных очках и шелковых шарфах. Она всегда носила шарф, даже летом.
– И все еще носит. Это ее фирменный знак.
– Она была самой элегантной женщиной, которую я когда-либо видела в своей жизни, – задумчиво говорит Джен. – Я хотела быть на ее месте, когда вырасту. Моей мечтой было однажды поработать на нее в «Маяке». Сама напросилась. Теперь я застряла, работая на эту девчонку. – Она тычет большим пальцем в Маккензи, но по ее сверкающим глазам я понимаю, что она шутит.
– Ты работаешь в «Маяке»? – спрашиваю.
– Буду, когда мы откроемся в сентябре. На должности генерального менеджера.
– Ух ты. Это большая ответственность, – говорю я ей. – Я помню нашего старого менеджера, британца. Его звали Джеймс Де Врис. Бабушка привезла его самолетом из Лондона, после того как переманила из какого-то пятизвездочного отеля неподалеку от Букингемского дворца. Он всегда носил этот темно-синий блейзер с золотым…
– …галстуком-бабочкой, – заканчивает Женевьева, громко усмехаясь. – О, я помню его. А ты, Хайди? Мистер Де Врис?
– О боже мой. Да. – Смех Хайди кажется немного злым. – Мы перепрыгивали через забор в зону бассейна и пытались занять чужие беседки с лежаками, а Де Врис появлялся, черт возьми, из ниоткуда.
– И каждый раз, – продолжает рассказ Джен, – каждый чертов раз он приветствовал нас своей мягкой улыбкой и вежливо спрашивал, не являемся ли мы гостями этого прекрасного заведения, хотя явно знал, что мы просто кучка ворвавшихся подростков, нарушающих правила.
– Но он никогда нас не выгонял, – добавляет Стеф. – Чувак был классным. Он провожал нас через парадные двери, а затем наблюдал, как мы уходим, при этом чопорно помахивая рукой, как королева Англии, весь такой утонченный.
Я смеюсь, полностью представляя себе то, что они описывают. Джеймс был просто живым воплощением отлично воспитанного британца.
– В это же время, – говорит мне Женевьева, весело фыркнув, – ты, наверное, была там на законных основаниях, загорала у бассейна и наблюдала, как нас проводят мимо твоего шезлонга.
– Вообще-то, мы никогда не останавливались в отеле, – признаюсь я. – До того, как мои родители развелись, мы жили в доме на Сикамор. А после останавливались в бабушкином доме всякий раз, когда приезжали в гости. Я бы убила за то, чтобы провести целое лето в «Маяке».
– Что ж, тебе повезло, – весело говорит Маккензи, – потому что отныне за тобой навеки забронирована комната в этом заведении. Бесплатно.
– Нет уж, – протестую я. – Я никогда не смогла бы принять это предложение.
– Серьезно? А я могу, – заявляет Женевьева. – Я точно хочу бесплатную комнату. – Она снова оборачивается и кричит в сторону террасы. – Эй, Эван, у нас теперь есть постоянный номер в отеле.
– Круто! – кричит он в ответ.
– О, – внезапно произносит Маккензи, взглянув на меня. – Я забыла, что хотела кое о чем тебя спросить.
– Да? – Я смущенно переминаюсь с ноги на ногу и делаю еще один глоток своего лимонада с водкой, он же водка с чайной ложкой лимонада. Уже начинаю чувствовать действие алкоголя, моя кровь бурлит от него.
– В следующем месяце состоятся Пляжные игры, – говорит она. – Ты ведь слышала об этом, правда?
– Да, конечно. Это традиция.
Пляжные игры – это ежегодное мероприятие в Авалон-Бэй, где команды, представляющие местные предприятия, соревнуются в пляжных играх. Это двухдневное мероприятие, и, кажется, для победителей предусмотрены подарочные сертификаты и трофеи, но большинство участников делают это ради славы. Ради чести быть названным лучшим бизнесом в Авалон-Бэй.
В последний раз я присутствовала на праздновании Пляжных игр несколько лет назад, прямо перед поступлением на первый курс колледжа. Я пошла туда с папой, и мы с удовольствием наблюдали за всяческими мероприятиями. Соревнование по перетягиванию каната в том году вышло по-настоящему безобразным. Старушки из пекарни жестоко издевались над чуваками из механической мастерской. Помнится, фраза: «Вы идете ко дну, ублюдки» – прозвучала даже не один раз. Потом мы с папой купили мороженое и прогулялись по променаду. Это было приятно. Может, он захочет поехать снова в этом году.
– Мы пропустили прошлый год, – говорит Маккензи, – но теперь, когда «Маяк» снова работает, нам нужно собрать команду. Мы с твоей бабушкой говорили об этом сегодня утром, и она упомянула, что никто в твоей семье никогда не участвовал в Играх. Она подумала, что ты, возможно, захочешь присоединиться к нам в команде «Маяка».
– Я? – пораженно восклицаю я.
Она кивает.
– Ты стала бы нашей четвертой. Пока что в команде я, Джен и наш директор по работе с клиентами Зейл.
– Прости, Зейл? – Брат Женевьевы хохочет. – Да это же вымышленное имя.
– А вот и нет, – говорит Джен с ухмылкой. – Я тоже усомнилась в его правдивости, поэтому Зейл показал мне свое свидетельство о рождении.
– Его можно подделать, – настаивает Джей.
