Почти все слуги в доме знают, что вот уже минуло больше года, как на молодую госпожу свалилось несчастье: ее поразил таинственный недуг. Поговаривали, что это какое-то проклятие, из-за которого госпожа Амэ почти каждое утро просыпалась в собственной крови. Доктор же объяснил всем, что это просто редкая родовая болезнь — ничего страшного, госпожа Амэ скоро ее перерастет и повязки ей больше не понадобятся. Но буйную фантазию прислуги это не успокоило. К тому же, когда у молодой госпожи случился первый приступ, хозяйка Амако едва не сошла с ума от беспокойства, поэтому доктор настоятельно рекомендовал держать от нее болезнь "дочери" в секрете.
— И что?! — взвизгнула Аюми. — Какой он?
— Я… — Тайко неожиданно запнулась, опустила взгляд. — Я не видела никого прекраснее его! Он — само совершенство, он, точно ками… и… мне кажется… — она покраснела еще гуще, хотя всего мгновение назад казалось, что больше некуда.
— Что тебе кажется? — лукаво спросила Аюми. — Уж не влюбилась ли ты в него?
Тайко вздрогнула, ее глаза стали большими-большими, и в них отражалась странная смесь удивления, страха и осознания. Будто только сейчас она поняла, что на самом деле чувствовала. Испугавшись своего открытия, девушка схватила тазик с бельем, который сиротливо примостился у ее ног, позабытый, позаброшенный, и умчалась, пролепетав что-то о том, что госпожа Амако будет сердиться, и надо побыстрее закончить с бельем.
Аюми смотрела вслед убегающей девушке и улыбалась.
— Значит, у госпожи Амако дочерей нет. Вот так сюрприз!
И хотя девушкам казалось, что в округе ни одной живой души, они не учли один фактор — "госпожа" Амэ в бледно-голубом, расшитом синей нитью кимоно сидела на покатой крыше сарая, который располагался неподалеку от колодца. У Амэ был очень чуткий слух, да и ветер сегодня дул как раз со стороны колодца…
Этот ветер, кроме голосов служанок, доносил до ушей Амэ топот копыт, взволнованные голоса людей, скрип ворот — это Амако, мать Амэ, вернулась из города, в который ездила за покупками. На днях в Академии Аши начнутся каникулы, и вернется Акито. По этому случаю несколько дней подряд весь дом стоял на ушах.
Амэ глубоко вдохнул, поднимая голову к ярко-голубому небу, по которому проплывали редкие облака. Сидеть на крыше, конечно, хорошо, но не стоит расстраивать Амако — ей очень не нравится, когда ее "дочь" ведет себя подобным образом. Тем более с города она редко возвращается в хорошем настроении. Амэ принялся слезать с насиженного места. В густой траве прятались его деревянные шлепанцы-гета, они привычно скользнули на ноги. Несколько быстрых движений, и кимоно снова выглядит идеально, будто и не было путешествия на крышу. Амэ рано научился выглядеть безупречно, несмотря ни на что, не сделай он этого — мать бы давно розгами отучила его сидеть на крышах и деревьях.
Юноша выглянул из-за сарая. Амако уверенно расхаживала по двору и давала указания слугам, какую коробку, куда отнести. Судя по количеству накупленного, мать снова существенно обновила гардероб себе и "дочери". Усмехнувшись, Амэ развернулся и направился в дом. Стоило переодеться и проверить повязки, ведь скоро обед и будет совсем не хорошо, если мама заметит, что кимоно пропитано кровью.
Предупредительные слуги оставили в покоях Амэ небольшой чан с водой. Когда кровь запекалась, отдирать повязки становилось не только трудно, но и довольно болезненно. Рядом с чаном лежала аккуратная стопка бинтов.
Амэ плотно прикрыл фусума и застыл на миг, слушая звуки дома. Сейчас ему надо было знать, где находится Амако, и не собирается ли она повидаться с дочерью. Ее голос, неясный, нечеткий, звучал издалека — разобрать слова не получалось. В любом случае, не стоит опасаться неожиданного визита, ведь если судить по суете, которая царила в другой части дома, мама была сильно занята.
Наловчиться самостоятельно развязывать пояс-оби оказалось не такой уж и простой задачей. Но с тех пор, как у Амэ появились секреты от матери, пришлось научиться. Но все равно, это занятие доставляло столько хлопот! Раньше юноша и помыслить не мог, чтобы попросить о помощи кого-нибудь из горничных — а вдруг разгадают его страшную тайну, но раз Тайко обо всем узнала, то почему бы и нет? Девушка прекрасно подойдет. А заставить ее молчать — проще простого.
Пояс упал на пол, опустился у ног плотный шелк кимоно, соскользнув с плеч; Амэ остался стоять в нижней сорочке из легкой ткани. Она казалась почти прозрачной, и сквозь нее просвечивал тонкий силуэт, немного угловатый, гибкий. Амэ не ждал, что по окончании подросткового периода изгибы его тела приобретут плавные линии — для его рода это не характерно, скорее всего, тело Амэ уже сформировалось, и юноша останется таким. Конечно, исключение составляет Акито. Он высокий и широкоплечий. Слуги говорили, что фигурой он удался в отца, а характером — в мать.
