Искомый ками нашелся в одном из пустых классов. Он сидел за столом с кистью, чернилами и пергаментом. И что-то увлеченно писал. Школа Мино, для которой характерна тонкость и чувствительность, лучше всего подходят на роль поэтов. Только, на взгляд Хорхе, в их танка не хватало драматизма и накала страстей; одна лишь лирика скучна по определению. Но какого накала страстей можно ожидать от ками, который носит имя Дева-Богиня Травянистых Равнин?
Рядом с Дамианом, заложив руки за спину, прохаживалась Лидия. Выглядела она слегка возбужденной: на щеках румянец, а глаза горят.
— Безусловно, в ней много художественного вымысла, но не думаю, что все ложь. Поэма "Звезда" может претендовать на историчность.
Дамиан, придерживая рукой широкий рукав кимоно, выписывал четкие и аккуратные иероглифы на бумаге. Они казались причудливыми, витиеватыми и затейливыми. Хорхе в тайне завидовал этому умению Дамиана.
— Я не отрицаю, что Несравненная Звезда Сето все же существовала. Но чтобы это была Амэ-но-удзумэ-но микото? Отважная Богиня? Верится плохо. Всем известно, что в седьмом и восьмом исходах она принадлежала к школе Сошу, — Дамиан бросил скептический взгляд на Лидию. — Скажи, Эдгар или Ванесса способны написать нечто подобное? Здесь нужна школа Мино.
— Не все ограничивается школой, — пожала плечами Лидия.
Хорхе прислонился плечом к дверному косяку, наблюдая за обсуждением любимой поэмы Лилии. Какое оно уже было по счету? Он уже давно сбился со счета.
— Разве только школа Ямато способна на хитрость? — спросил Хорхе, широко улыбаясь. — Как выяснилось, Мино тоже может интриговать. Правда?
Дамиан отвлеченно дернул плечом.
— Хорхе, ты решил меня поддержать? — в голосе Лилии прозвучали отчетливые нотки иронии. И ками в ответ приподнял бровь.
— Несомненно, ваши беседы о поэзии весьма впечатляют.
— Но? — веселилась Лидия.
— Моя дорогая, позволь мне поговорить с Дамианом наедине.
Она внимательно посмотрела на Хорхе сквозь стекла очков, и ками в это время проклинал ее ум и рациональность, которые дались ей вместе с принадлежностью в школе Ямасиро. И хоть он умел хорошо играть на публику, шелухой Лидию не успокоишь. Она умела видеть сквозь. Такое раздражающее умение!
— Что-то срочное? — поинтересовалась она беспечно.
— Ничего особенного, могу тебя уверить, — Хорхе галантно улыбнулся.
— Я ведь все равно узнаю, — и в ее голосе послышалась неизбежность. И Хорхе знал, что она правдива. Хотелось досадливо скривить губы, но они по-прежнему широко улыбались.
Лидия кивнула Дамиану и вышла. Тот даже не обратил внимания на ее уход, полностью погруженный в свой мир поэзии, слезливой и сопливой. Хотя, ее называли нежной. У Хорхе было другое мнение.
Ками отлепился от дверного косяка и неспешно прошел к Дамиану, устроился на краю стола, сдвинув исписанные листы пергамента. Дамиан нахмурился и поднял голову. Ему очень не нравилось, что творческому процессу мешают.
— Чем могу помочь? — спросил он недовольно.
Хорхе сладко улыбнулся. Как хищник, что загнал свою жертву, и теперь знает, что она никуда от него не денется, чтобы та не предпринимала. Это такое хорошее чувство!
— Мне тут птичка напела о том, что хранилища Накатоми пусты, — улыбнулся Хорхе шире.
— Правда? — Дамиан удивился. Только с какой-то ноткой фальши.
— Ага. Сутры пропали. А ты говоришь о том, что видел их. Складываем два и два, и получаем…
Дамиан отложил кисть, поднимая голову на Хорхе.
— Я ничего не знаю.
— Но ты видел Сутры, — не сдавался Хорхе.
— Я солгал.
Хорхе сделал вид, что задумался.
— Или ты сейчас лжешь, — он почесал подбородок.
— С чего бы мне?
А взгляд искренний. Почти.
— Тебе что-то известно. Но говорить ты не хочешь. Или?… — Хорхе умел думать, и умел предполагать и проверять свои теории. Это одна из основ его собственной хитрости. — Тут замешан твой родитель…
Дамиан отвел взгляд, и Хорхе взял его за подбородок и заставил посмотреть. Тот молчал, но по выражению глаз, отпрыск Рихарда понял, что прав. Кирилл, родитель Дамиана. Он замешан в этом.
— Правительство Рихарда погубит Поднебесную, — выдохнул Дамиан, сдаваясь. Признавая, что тоже имеет отношение к делу. — Его неправильная политика ведет к гибели людей, а йокаев все больше.
Хорхе небрежно оттолкнул от себя Дамиана.
— Это не твои слова, — произнес он с презрением.
— Но я верю им! — вырвалось из ками, и Хорхе хмыкнул.
Тонкие и чувствительные души снаружи всегда отчего-то оказываются самими гнилыми и недалекими внутри, — подумалось ему. А еще подумалось ему, что Дамиан просто не понимает, что поддерживает. Пока среди ками будет царить раздор, йокаи сильнее укрепят свои позиции. И что тогда? Сокращение ками ни к чему хорошему привести не может по определению. У них может быть только один ребенок, а значит, пятьсот ками могут родить только пятьсот детей — и то при лучшем раскладе. Есть, конечно, Аши, но они в некоторых вопросах совершенно бесполезны. Итак, что будет с миром, если количество ками резко сократится?
— Идиот! — презренно бросил Хорхе. — Так ты читал Сутры? Говори!
