— Погодите-ка, но тут негде копать! — Ебрахий явно не разделял энтузиазма своего друга.
— Мы выберем самую старую могилу неподалеку. То, что она старая, убережет того, кто в ней погребен от надругательства йокаем.
— Но тогда мы над ней надругаемся! — возмутился отпрыск Бога Счета Лун. — Это же отвратительно!
Данте понял, что друга надо успокоить, и потому быстро приблизился и погладил по плечу.
— Успокойся. Это меньшее зло. Ты подумай: если этого могильщика не уничтожить, сколько еще могил он раскопает?
Ебрахий молчал. Он признавал правоту слов Данте, но и соглашаться на это преступление не хотел. Все колебания устранил, как обычно, друг, который взял лопату наизготовку и обратился к Накатоми.
— И какую будем копать?
Накатоми некоторое время молчал, прикидывая, какую лучше взять, а потом решил, что могилы вокруг почти все одинакового возраста и ткнул пальцем наугад. Данте подошел к надгробию и взглянул на него. На белом камне была выбита вязь каких-то непонятных символов, которые никак не напоминали иероглифы.
— Ладно, — пожал он плечами, вонзая острую лопату в плотную землю.
Копали молча и долго. Данте давно перемазался землей, и его белая форма превратилась в грязно-коричневую. Накатоми повезло больше — форма Сейто Аши черного цвета, и не такая маркая. Данте иногда останавливался, чтобы перевести дух, и вытирал рукавом вспотевший лоб. Оказывается, ловить йокаев — это так сложно.
— На самом деле, ками нетрудно выловить могильщика, — объяснял Садахару, чтобы скрасить их работу. — Они владеют техникой быстрого перемещения, проще говоря — кехо. Но так как вы первогодки, то этой технике необучены.
Да, кехо — очень полезная штука, Данте давно понял.
— И долго еще копать? — Ебрахию надоело. К тому же втроем им было тесно внутри, потому жук Накатоми караулил сверху, когда как ками копали. Данте ворчал по этому поводу, но копал только потому, что было интересно, и он никогда такого не делал раньше.
— Почти все… — приободрил их Накатоми.
Данте в очередной раз вонзил лопату, и она наткнулась на что-то твердое. Он задумчиво постучал по нему.
— Похоже, это уже гроб, — сказал Накатоми. — Хотя нет, подождите. Данте, постучи еще раз.
Данте постучал, и Садахару нахмурился. Солнце давно село, и поэтому сложно было разглядеть выражение его лица. Конечно, для подсветки можно было воспользоваться Сейкатсу, но это, во-первых, отпугнет йокая, а во-вторых, может повредить человеку.
— Нет, — Накатоми покачал головой. — Это не гроб. Ебрахий вылезай, я туда.
Пока ками и Аши менялись местами, Данте присел на корточки и принялся разгребать землю руками. Вскоре он раскопал небольшой ларец, который гробом уж точно быть не мог. Садахару зажег свечу и теперь нависал над Данте.
— В таких ларцах обычно хранят сердца, — сказал он, когда ками вытащил его на свет. — Похоже, эта могила пустышка. Здесь хотели что-то спрятать.
Ебрахий сверху посмотрел на них.
— Какая-то подозрительная случайность, тебе не кажется, Данте? Ведет нас к могилам, заставляет копать, а потом мы находим этот ларец…
Садахару протянул руки, чтобы взять ларец, что Данте увернулся и прыгнул вверх вместе со своей добычей.
— Нет, — произнес он. — Мы первые смотрим.
Садахару недовольно нахмурился, и послушно вылез. Данте нащупал защелку и открыл ларец. Внутри лежало четыре свитка. Печати на них были поломаны, их явно кто-то читал, но даже в темноте четко различался на них мон дома Накатоми.
— Я же говорю, что подстава! — воскликнул Ебрахий, увидев моны.
Данте поднял голову и посмотрел на Садахару. Свеча освещала его лицо, и на нем был такой глубокий шок, что изобразить такой искусственно никак не получится. Похоже, он сам не ожидал найти на этом кладбище нечто, принадлежащее его роду.
— И как ты это объяснишь? — Ебрахий самодовольно указал на свитки.
Данте взял один из них в руки и аккуратно развернул. Внутри обнаружились стихи-хайку, написанные на языке Поднебесной. Данте не удержался и зачитал первый вслух:
Свитки найдутся
В холодной могильной тьме
Перед началом.
— Великая Богиня… — прошептал Накатоми, — это же…
Откуда- то из кустов послышался шелест, и ками с Аши переглянулись. Со своей находкой они и забыли, зачем сюда пришли. Данте одними губами произнес: "Могильщик?", и Накатоми кивнул. Он сделал жест рукой, чтобы они хватали лопаты и бежали прятаться за соседний могильный камень. Данте растерялся, и вместо того, чтобы бросить свиток назад в ларец, сунул его Ебрахию, и, подхватив лопату, устремился в засаду. Накатоми погасил свечу, и теперь место действия освещал только призрачный лунный свет. Шелест кустов повторился, и Данте отчаянно принялся жестикулировать, чтобы Ебрахий прятался. Ками вышел из положения более изящно, он приблизился к одной из статуй и изобразил себя ее парой, застыв на месте.
