— Ебрахий, — представился отпрыск Цукиеми, кивая в знак приветствия. — Там стоит А…
— Ты меня еще принцессой назови, — рассмеялся Данте, и Футодама-но миккото покраснел едва ли не до кончиков волос. — Простите его, мы были знакомы в прошлой жизни. Он даже меня немного любил, правда?
— Данте! — возмущенно выкрикнул друг. Он пыхтел так, что был похож на закипающий чайник.
Девушка прищурилась, явно веселясь.
— Приятно познакомиться, мальчики, — кивнула Леандра, склоняя голову на бок. Теперь она напоминала редкую птицу. Данте старался не смотреть в глаза, от них по спине табунами бегали мурашки.
— Взаимно, — поклонился Данте. — А теперь, просим нас простить. Нам нужно привести себя в надлежащий вид.
— Разумеется.
Леандра скрылась в своей комнате. Хоакин некоторое время нерешительно потоптался на месте, а потом тоже ушел. Ебрахий осуждающе посмотрел на Данте, когда они одни остались в коридоре. Хищник хихикнул и быстро подошел к своей комнате.
— Это не смешно, — сказал отпрыск Цукиеми.
Данте ступил на татами. Деревянный пол под ногами тихо скрипнул и затих. В комнатах соловьиных полов не водилось.
— А никто и не смеялся, — он задвинул фусума. Ебрахий обиженно фыркнул.
Честь и верность Бизен-дэн
— Твой отпрыск? — Данте не понравился этот взгляд сразу. Какой-то он был слишком… неприязненный?
Перед ними стоял Бог-Правитель Пожиратель Зла, который в этом перерождении носил имя Эдгар. Данте покосился на него, вдруг ощутив несвойственную ему робость. Может быть, эти чувства возникали из-за внешности Эдгара?
Обычно ками изящны и тонки. Обычно их движения плавные, текучие. Эдгар был далеко не таким. Высокий и широкоплечий, казалось, будто он высечен из камня — такими резкими и грубоватыми чертами обладал. Мощное туловище, бугры мышц, которые перекатывались под совсем не бледной кожей, присущей ками, производили впечатление. Бог-Правитель Пожиратель Зла целиком и полностью оправдывал свое имя. Он имел вид грозный и варварский — яркие медные волосы вопреки традициям ками были только до плеч и выглядели всклокочено. Один глаз скрывала повязка, другой — полыхал яростным фиолетовым огнем. Этот ками носил широкие темно-синие шаровары-хакама и такого же цвета хаори, верхнюю накидку с белым моном Хатимана на спине. За поясом были заткнуты мечи в простых и потертых ножнах, за спиной он носил лук.
— Мой, — кивнул Хорхе, хитро щурясь. Он внимательно следил за реакцией Данте, и, похоже, она его сейчас забавляла.
— Хилый. И, скорее всего, такой же неумеха, как и ты. Яблочко от яблони… — Эдгар скривился. Данте же ощутил недоумение: этот ками хотел их оскорбить?
— И все же, я твой командир, — голос Хорхе стал сам мед. — И я обошел тебя. Помнишь?
Эдгар повернул голову к трибунам, делая вид, что суета вокруг них, его неимоверно занимает. Старое соперничество? Данте начал понимать. Единственное, что не укладывалось в его голове: как Хорхе это удалось? Ведь даже недавно пробужденный Амэ-но-удзумэ-но микото ощущал ту зловещую ауру силы, которая разливалась вокруг него.
— Помню, — наконец согласился лучник. — Но до сих пор считаю это случайностью.
— Ну-ну, — Хорхе позабавило это заявление, он наклонил голову и окинул Эдгара насмешливым взглядом. Тот стиснул челюсти, но промолчал.
— А моего милого Данте можешь не щадить на уроках. Ему будет полезно… — куратор Синсэн Аши посмотрел на своего отпрыска со злорадством. Данте хотелось возразить, и он уже для этого открыл рот, но обернулся Эдгар, и снова просверлил взглядом. Молодой Хищник подавил желание поежиться, и поэтому хмыкнул и отвернулся. Его чувство собственного достоинства было спасено.
Они — это Данте, Ебрахий и еще два десятка незнакомых молодых ками, которые, как представил родитель, были их однокурсниками, находились в большом зале. Большой зал занимал почти весь первый этаж Главной башни, самого огромного и внушительного сооружения всей Академии Аши. Главная башня — это единственное строение, которое было сделано из камня, а не из дерева. Хорхе бегло объяснил, что на первом этаже находится большой зал, в котором и проходят собрания всей Академии, а на других этажах — служебные помещения и кабинет ректора.
Большой зал казался, действительно, большим. Он без труда вмещал в себя всех обитателей Академии. Если задрать голову, то можно увидеть, что высокий потолок украшен изящной лепниной. А присмотревшись — угадать фигуры богов и йокаев. Но не лепнина сразу бросается в глаза, когда поднимаешь взгляд. А большой, черный, будто давящий на тебя, мон Хатимана на потолке. С противоположной стороны от входа располагался балкончик. Наверное, оттуда вещает ректор, — подумалось Данте, когда он увидел его.
