Рихард вошел в тесную клетушку. В ней была только койка, застеленная свежим бельем, нужник и факел, потрескивающий на стене. На койке сидел, сгорбившись, некогда прекрасный и гордый ками, а теперь это нельзя было назвать и его тенью. Глаза цвета темного индиго казались теперь стеклянными и застывшими. Они смотрели в одну точку. Казалось, даже не замечали посетителей.
— Как ты? — в голосе Рихарда прозвучало участие и даже беспокойство.
Ками лишь выдохнул, и его исхудавшая грудь с выпирающими ребрами болезненно всколыхнулась.
— Я принес тебе… — Хатиман достал пакет, наполненный кровью. Он протянул его ками. — Выпей. Тебе станет легче, обещаю. И все кошмары уйдут. И боль не будет раздирать тебя… Давай, прошу тебя.
Ками не пошевелился, но его взгляд все так же устремленный вникуда, стал более осмысленным, а длинные ресницы моргнули беспокойно, будто смахивали непрошенные слезы. Рихард обеспокоено вздохнул и присел рядом с ками на койку. Взял за подбородок и повернул лицом к себе.
— Ты же знаешь, что у меня нет другого пути. Ты же знаешь, что это обязательно. Мне… мне самому больно делать это с вами, но пойми — это надо!
— Где командир? — непослушными губами произнес он, запинаясь.
Брови Рихарда приподнялись, будто в удивлении.
— Он сейчас очень занят и не может придти. Но я позабочусь о тебе. Пожалуйста, выпей это…
Ками посмотрел на пакет с кровью, и в его тусклых глазах вдруг зажглась такая жажда, что даже у Эхиссы, которая повидала немало, по коже побежали мурашки. Рука, вооруженная еще острыми, но уже ломкими когтями, ударила по пакету, раздирая его, выбивая его из рук Рихарда. Пакет упал на пол с жалобным хлюпом, расплескивая красную влагу по каменному полу. Эхисса невольно отшатнулась.
— Уж лучше умереть! — истерично выкрикнул ками из последних сил и свалился на койку. Рихард выглядел удивленным. Он смотрел на все это расширившимися глазами, застыв. Он не ожидал, что его могут отвергнуть. Отвергнуть вот так, когда вроде бы все шло хорошо.
— Бизен… — его губы тронула легкая, почти отеческая улыбка, вот только глаза казались синей сталью, острой и неуступчивой. — Чего еще ждать от вас? Самые упрямые и несговорчивые. И самые глупые…
Рихард поднялся на ноги и ловким движением поймал одну из теней, которая пробегала мимо.
— Что ж. Ты сделал свой выбор, — вздохнул он с сожалением и повернулся к тени. — Убейте его.
Тень с визгом умчалась к адресату. Рихард бросил последний взгляд на лежащего ками, и круто развернувшись, зашагал к выходу. Уже в коридоре Хатиман спешно содрал с себя перчатки и брезгливо швырнул их на пол.
— Мы могли бы дать ему второй шанс… — произнесла Эхисса.
— Нет, — в голосе Рихарда звучала сталь. — Он отрекся от того мира, который я ему предложил.
— Но зачем же его убивать?
Рихард снова мягко улыбался. Смахнув челку, он посмотрел на Эхиссу, точно на глупенькую девочку, которая никак не поймет главного:
— Потому что я милосерден, любовь моя. Его меч уничтожен. Дальше — только превращение в йокая, а второй Кимэй мне не нужен. Я предлагал ему силу в обмен на служение мне, он выбрал смерть.
Эхисса кивнула.
— Ты прав, это его выбор.
7 день месяца Змеи 491 года Одиннадцатого исхода
Цукуси, Академия Воинов-Теней Аши
Ум и беспристрастность Ямасиро-дэн
Еще не протрубили отбой, и Данте наслаждался приятным осенним вечером. Конечно, он имел мало общего с теплыми и безветренными вечерами в Наре, ведь был каким-то отчаянно-холодным, пронзительно прозрачным, точно первая наледь на лужах, и пах сырой палой листвой, которая еще даже не появилась. Довольно странное ощущение. Данте устроился на прохладном деревянном полу энгавы и смотрел вдаль, старательно игнорируя суету, что царила за его спиной. Рядом сидел Ебрахий, прислонившись боком к резному столбику, подобрав под себя ноги. Его глаза были прикрыты, а лицо разгладилось. Казалось, что он дремлет, но Данте знал, что это не так.
Издалека донеслись крики и непонятный шум. Ебрахий приоткрыл один глаз, разведывая обстановку, и, опознав очередную потасовку на стороне Сошу, вздохнул и снова погрузился в свое медиативное состояние. Чтобы разнять драчунов, Хорхе устроил образцово-показательную истерику с его любимым: "Ох, довели вы меня до приступа… Дышать не могу! Принесите же воды куратору!" Наивные и глупые Хищники моментально устыдились своего поведения и едва не схлестнулись за право, кто принесет воды. Данте задумчиво поскреб ногтем по полу. Мимо промелькнула Леандра, кривя лицо:
— Ну, прекрати же! — почти прошипела она.
Данте в отместку постучал по дереву.
— А как Хорхе ходит через соловьиные полы? Ведь под ним они не скрипят…
— Все еще мечтаешь выйти после отбоя? — поинтересовался Ебрахий, не открывая глаз.
Данте хохотнул.
— Еще спрашиваешь!
— Это одержимость… — страдальчески вздохнул Ебрахий.
Отпрыск куратора в ответ скривился. Ну, одержимость! Так что теперь делать? Тем более что с Акито поговорить толком так и не удалось.
— Не будет мне покоя, ты же знаешь…
— Оставь.
