— Я думаю, что между нами произошло маленькое недоразумение, — мягко улыбнулся Амэ, подойдя. Он решил использовать свое природное обаяние, чтобы завоевать доверие медсестры.
— Ничего, — ответила девушка все еще сердито. Это не надолго.
Амэ взглянул на бейджик, который был прикреплен к халату медсестры. "Тосикава Йоко" — гласила надпись.
— Вы здесь недавно работаете, да, госпожа Тосикава? — мягкие-мягкие интонации, почти мурлыкающие, успокаивающие, располаживающие. Она не сможет долго сопротивляться.
— Несколько недель, — неохотный ответ.
— А, понятно, — протянул Амэ, вновь улыбнувшись. — Работа здесь беспокойная. И я искренне сожалею о том, что заставил вас поволноваться. Но знаете, у меня просто не было выбора, ведь на кон поставлена человеческая жизнь…
Амэ смотрел на нее большими честными глазами. Ничто так не подкупает и не располагает, как искренность. За долгие годы притворства юноша научился ее имитировать в совершенстве.
— Она — ваша возлюбленная? — смягчилась медсестра.
Амэ кивнул. Не говорить же Йоко о том, что Тайко — это просто игрушка, которая согревает постель, помогает переодеваться и менять бинты. Конечно, Амэ хорошо обращался со своей "возлюбленной", ведь считал, что в ответе за нее — Тайко такая слабая и нерешительная, ей нужна опека и забота.
— Одеяло, — Амэ показал плотный сверток. — Его бы лучше сжечь.
Медсестра брезгливо посмотрела на одеяло, невольно сделав шаг назад.
— Вы думаете, оно заразно? — спросила она настороженно. Девушка ведь не знала, что сказал доктор Нагаи на этот счет. Амэ на миг задумался.
— Нет, не думаю, — йокаи не вирусы. — Просто пахнет неприятно. Если просто выкинуть, то зловонием пропитается все вокруг.
Йоко невольно сделала глубокий вдох и немного разочарованно кивнула. Похоже, того самого зловония, исходящего от одеяла она не почувствовала. Амэ это несколько удивило — не чувствовать отвратительную вонь, невозможно!
— Печки в подвале, — сообщила медсестра. Она быстро смекнула, что в этой больнице Амэ на особом счету, и не стоит ему перечить. — К сожалению, я не могу покидать свое место надолго.
— Ничего, я найду.
Юноша развернулся и решительно зашагал к лестнице — там был вход в подвал.
— Поворот налево! — крикнула вслед Йоко.
Когда лестница вниз закончилась, Амэ уперся в большую, обитую железом дверь. Она была тяжелой и открывалась, нехотя, со скрипом, будто не желала раскрывать секреты, спрятанные за ней. В лицо Амэ ударил жаркий и влажный воздух. Жарко здесь было потому, что даже летом была растоплена хоть одна печь — белье из инфекционного отделения либо сжигали, либо дезинфицировали в огромных котлах, отсюда и влажность. Всем своим видом подвал напоминал миниатюрный ад — жарко, влажно и темно. Окон здесь не было, а редкие фонарики на стенах горели тускло, огонь в них дрожал от сквозняка. На стенах плясали тени.
Даже если бы Йоко и можно было покидать свое место в холле, Амэ бы не стал ее винить, если бы она отказалась сюда идти. После стерильно-белых и светлых коридоров от этого места по спине бегали мурашки. Юноша взглянул на сверток в руках и вздохнул — делать нечего, надо закончить то, зачем он сюда пришел; и Амэ двинулся вперед по коридору.
У развилки, той самой, о которой предупреждала медсестра, юноша остановился и прислушался. В подвале было так-то неспокойно. Амэ мог поклясться, что слышит шелест листвы, но откуда ему здесь взяться? Тихо напевала прачка, которая кипятила белье, и ее голос, казалось бегал по стенам, точно стаи тараканов — то тут, то там. А голос у женщины оказался на редкость неприятным — скрипучим, точно дверь на входе, и каким-то потусторонне колдовским, словно и не песню она пела, а читала какое-то заклинание.
От приступа страха, накатившего так неожиданно, Амэ невольно сделал шаг назад, прижав к груди зловонный сверток. Запах его, как ни странно, отрезвил, и скоро юноша усмехался сам над собой — надо же дать воображению настолько разыграться!
— Мой Повелитель… — звук донесся из правого коридора, а не левого, где пела прачка. — Повелитель…
Откуда- то вновь налетел сквозняк и принялся мучить несчастные светильники, пытаясь своим пылом затушить их. Запрыгали, заплясали на стенах уродливыми разводами тени, и коридор наполнился невыносимым гомоном. Амэ выронил сверток и заткнул уши, он не мог это слышать!
— Повелитель… Скоро-скоро ты будешь с нами… — один и тот же голос, одни и те же слова, отраженные от стен сотни раз, сливались в леденящий душу гул. Амэ боялся. Такого страха он не испытывал даже перед Небесной собакой — тогда рядом был Акито. Сейчас поддержки не было. Отчаянно хотелось увидеть кого-нибудь живого, прикоснуться к человеку из плоти и крови. А еще хотелось оглохнуть, чтобы не слышать…
Вновь запела прачка, и Амэ показалось, что он сходит с ума. Еще немного и он просто не выдержит, закричит, что есть мочи, чтобы звуками своего голоса заглушить это. Но его тело выбрало другой вариант — бег. Неизвестно куда и неизвестно зачем, просто бежать, так быстро, как будто за тобой гонятся все демоны ада.
