Амэ несся, не разбирая дороги, затравленно озираясь по сторонам, ведь стены, казалось сжимались, хотели раздавить его. Шелест не прошел: листва, насекомые, шарканье, скрип — все это сливалось и гудело, гудело, гудело.
Тупик оказался неожиданным, и Амэ от отчаяния ударился о влажную стену, выросшую перед ним, и заскулил, сползая вниз, к полу. Руками он пытался заткнуть уши, но это помогало мало. Звуки все равно просачивались.
— Тени умеют разговаривать. Я слышу их, мама, — в памяти всплыла невероятно четкая и яркая картина. Маленький Амэ, еще до того самого Канто Мацури, еще до потери памяти.
— Не говори глупости! — разозлилась Амако. Щеку обожгло болью — так мама подкрепляла свои слова и учила неразумную "дочь". — Никогда больше я не хочу этого слышать!
Амэ больше об этом и не заикался, но тени от этого разговаривать не перестали.
Чуткий слух? Почему Амэ решил, что это именно он? Почему он решил забить о том, о чем так хорошо знал в детстве? Ведь он давно заметил, что его слух обостряется в темноте. Ночью он может слышать людские разговоры даже с бараков слуг.
Тени говорили…
Страх неожиданно схлынул, оставив после себя слабость, дрожащие коленки и опустошение. Это всего лишь тени. Здесь сквозняки и тусклый свет — вполне благоприятные условия для их существования. Поэтому их так много, и они голосят наперебой, воспроизводя подслушанные слова. Ничего страшного. Даже глупо — настолько испугаться.
И в тот момент, когда Амэ выпрямился, поднялся на ноги, держась за стену, ведь на собственные ноги он еще не мог полагаться, загремели цепи. Юноша быстро повернул голову и встретился с горящими, точно двумя угольками в темноте, глазами. В этих глазах не было ничего человеческого. И они даже отдаленно не напоминали глаза ками.
Вновь зазвенели цепи, и к решетке с толстыми металлическими прутьями вышло из тьмы нечто. Длинные синие волосы у существа были спутаны. Они росли от макушки, открывая высокий лоб и блестящий череп, обтянутый нежно-розовой кожей, до плеч — задняя сторона шеи казалась заросшей. У существа был птичий клюв, который сейчас находился в приоткрытом состоянии, из него свисал длинный, доходящий почти до пояса, ярко-красный, извивающийся, словно змея, язык. За спиной беспокойно шевелились, будто жили собственной жизнью, два кожистых черных крыла. На них нежным белым пушком росли редкие волоски. Помимо крыльев у существа были и руки. К ним из темного угла шли белые тонкие трубки, вставленные в вены. Ноги у существа были птичьи, но покрытые блестящей чешуей. На них и висели кандалы, которыми гремело существо.
"Тенгу", — понял Амэ. Глядя на эту уродливую ошибку природы трудно говорить о том, что они являются родственниками Небесным собакам. Небесные собаки по-своему красивы. Эти — нет.
— Же-ертва! — протянул тенгу, сильнее вжимаясь в прутья клетки, чтобы быть ближе к Амэ. Юноша невольно отшатнулся. — Подойти, не бойся… Я так голоден! Ты вкусно пахнешь…
Подходить у Амэ желания не возникало никакого. Было желание спасаться бегством и забыть об этом кошмаре навсегда, но… Если он такой трус, если боится всех этих тварей, то как он станет Сейто Аши? Страх надо перебороть!
— Я не буду тебя убивать, нет… Только съем руку или ногу… — существо воззрилось на юношу голодным взглядом. Так на него еще никогда не смотрели — как на кусок мяса, как на пищу. — Все-таки ногу, — решило существо. — Она больше.
Амэ заставил себя глубоко вдохнуть и успокоиться. Тварь в клетке, выглядит, конечно, не совсем лицеприятно, но потерпеть можно. Тем более юношу очень заинтересовало обращение "жертва". Хорхе ведь тоже об этом говорил.
— Жертва? — спросил Амэ, испытывая некоторое облегчение, что тени никогда не воспроизводят его голос. — Кто это?
— Она… — тенгу блаженно прикрыл глаза, и в его голосе послышались мечтательные интонации, — вкусно пахнет… Ее мясо — самое нежное… же-ертва…
Похоже, с этого существа ничего полезного не вытянешь, кроме собственных описаний с гастрономической точки зрения.
— Иди же сюда! — продолжило бормотать существо, его голос был невнятным и неприятно резал слух — голосовые связки тенгу не сильно приспособлены к мелодичной речи людей Поднебесной. — Иди! Чтобы я быстрее тебя съел!
Амэ не спешил подходить. Заверение стать чьим-то обедом его не очень радовало.
— Давай же! — нетерпеливо. — А то скоро-скоро ты испортишься…
— Испорчусь? — заинтересовался Амэ.
— Да-а-а, — хрипло протянуло существо. — Мясо станет жестким, невкусным, несъедобным. Скоро-скоро. Так что не мешкай, иди!
Нетерпеливо зазвенели цепи. Тенгу схватился за прутья решетки и принялся дергать за них, пытаясь выломать. Амэ с опасением осмотрел устройство темницы твари, и, убедившись, что ее не так плохо разрушить, немного успокоился.
— Почему мясо станет невкусным? — не оставлял попытки что-то узнать юноша.
— Мясо… испортится, — вновь заладило существо, точно заевшая пластинка. — Ко мне… подойди же!
