Юноша отстранился, и Кунимити сразу поднялся, пытаясь закутаться в кимоно, спрятать свое уродство от глаз Амэ. Уродство. Конечно, он считал свои шрамы уродством! Напоминание о том, что они не могут жить, как обычные люди, что им нужно постоянно контролировать себя — в этом Амэ слишком хорошо понимал Кунимити.
— Они почти зажили, — произнес Амэ холодно. — Завтра-послезавтра эта напасть появится снова, а ты сидишь здесь! Или ты хочешь напугать народ видом своей крови, разлитой по комнате?
Таких больших и удивленных глаз Амэ не видел еще никогда.
— Ты знаешь?… — непослушными губами прошептал Кунимити.
Сказать ему? Что означает это "проклятие". Или пусть поживет без этого знания? Так ему будет лучше и легче. Наверное.
— Мне попадалось пару свитков на эту тему, — соврал Амэ. Ложь далась легко, ведь Амэ привык лгать всем, без исключения. — Кто бы мог подумать, что увижу это в живую.
— А, понятно, — резко сник Кунимити. Похоже, он решил вернуться в свою депрессию, которой предавался до прихода Амэ.
— Поехали в Сарумэ, если не хочешь возвращаться домой.
А уж дома Амэ приведет этого олуха в чувства и вправит мозги. Кунимити из тех людей, кого пинками надо избавлять от депрессии, а значит — он получит это, по высшему разряду!
— Зачем ты сюда его притащила? — шепотом, в тайне от Кунимити, спросил Макетаро. Амэ нахмурился. Не понравился ему этот вопрос, дурным от него повеяло.
— Нужно было оставить его в том борделе? — юноша сложил руки на груди, приподняв бровь. Он пристально смотрел в лицо брата, надеясь на то, что он ошибся, и на самом деле все совсем не так.
— Он не нужен здесь, — заявил Макетаро, и вероятность того, что Амэ обманулся, таяла буквально на глазах, с каждым неосторожно оброненным словом брата.
Не нужен здесь… Юноша украдкой вздохнул и покосился на Кунимити, который сидел на веранде и отстраненно махал ногами с таким видом, будто нет ничего важнее, чем это. Казалось, он полностью поглощен своим занятием, только взгляд его почему-то расфокусирован, смотрит толи на сад камней, толи на высокую ограду особняка. Он выглядел, действительно, ненужным и потерянным, и Амэ вдруг стало казаться, что он на улице подобрал бездомного пса и привел домой.
— Почему? — спросил Амэ, уже зная, что услышит.
— Маме это не понравится, — у Макетаро, впрочем, как и у Канске был всего один ответ на все вопросы. Прикрываться юбками матери, говорить, что они о ней заботятся, и стараются не злить, было слишком удобно. И причина была такой благородной — мы ее уважаем и не хотим расстраивать. Но это внешне. А на самом деле таким образом братья прикрывали собственную трусость и нежелание нести за что-то ответственность.
У Сарумэ Амако четверо детей, и все они так непохожи друг на друга…
— Он — Имубэ и ваш с Канске друг, — возразил Амэ. Нет, продолжать тему матери он был сейчас не намерен.
— Он больше не наследник рода.
— И теперь не стоит вашего внимания? — продолжил за него Амэ.
Глаза Макетаро вспыхнули возмущением, фальшиво праведным. Нет, братец плохой актер, и лгать не умеет совершенно. Слова Амэ попали точно в цель, и поэтому вызвали такую реакцию.
— Да как ты можешь так думать?! — шепот был громким, резал слух. Макетаро совершенно не умел контролировать собственный голос, поэтому он едва не срывался на визг. — Это мама, понимаешь? Я о ней забочусь!
Кунимити не пошевелился. Не слышит? Может быть. Но вряд ли не понимает, что происходит.
— Ни слова об Амако! — Амэ сделал жест рукой, кончик широкого рукава взлетел, прошелся по груди брата. — Ты понял меня?
Макетаро хлопал глазами. Он никогда не выдерживал прямого давления. Избалованный мальчишка! Ему и Канске все позволялось, их никто и никогда не наказывал, ведь внимание матери всегда было сосредоточено на Амэ. "Она же моя дочь", — объясняла Амако. К тому же у "дочери" был секрет, который нужно хранить; "дочь" нужно воспитать, как положено. А Канске и Макетаро почти никто не занимался, вот и выросло, не пойми что.
— Да, — наконец произнес брат. Струсил, отступил, ведь знает, что Амэ продолжит давить.
— И чтобы здесь ни делал Кунимити, это не твое дело. Уяснил?
Макетаро очень хотелось возразить — Амэ видел по глазам, но это было выше его сил.
— Если маме станет плохо…
— Это тоже не твое дело! — оборвал его Амэ, и легко подтолкнул к выходу. — Уходи. Ты здесь не нужен.
— Будут неприятности, вот увидишь… — Макетаро ворчал, уходя. От бессилия.
Амэ скривился. Некоторые стороны характера брата его невероятно раздражали. Но больше всего раздражала его слабость и неспособность в одиночку справиться с проблемами.
Когда фусума задвинулись, Амэ обернулся и посмотрел на Кунимити. Тот, почувствовав его взгляд, чуть склонил голову на бок и произнес:
— В этом мире нет ничего настоящего.
Амэ мелкими шагами приблизился в Имубэ и опустился на нагретый солнцем деревянный пол веранды. Душно. Близился вечер, и жара стала спадать. Скоро запоют цикады.
— Макетаро и не такое может выкинуть, — пожал плечами Амэ.
