В саду сгущались сумерки, и пели цикады. Амэ на миг застыл на веранде, вдыхая полной грудью прохладный вечерний воздух и придерживая рукой край кимоно. К вечеру поднялся сырой ветер, он пах солью и морем, и Амэ сразу вспомнился Акито. Это был его запах. Если уткнуться в шею, то неизменно почувствуешь. Амэ поджал губы и решительно двинулся вперед, ступая босыми ступнями по теплому полу веранды. Ноги сами несли к любимому сараю, а не в оранжерею, куда, несомненно, доставили цветы. Ловко забравшись на крышу, Амэ без зазрения совести растянулся на поверхности и принялся смотреть в небо. Уже взошли звезды, и слабо мерцали орбитальные спутники, готовясь к завтрашней работе. Ровно через сутки будет Церемония, и там назовут имя Сарумэ, Амэ был более чем уверен в этом. Потому что иначе — все бессмысленно: и его жизнь, и его ложь, и его ожидание, и его любовь к Акито. И сразу обрушится все, и Амэ больше не сможет мечтать о небе. О том, что когда-нибудь удивительные спутники будут подчиняться его воле, ведь на его руке окажется тонкий браслет. И что Амэ будет носить черную форму Сейто Аши, гордо выхаживать рядом с Акито, и они будут вместе тренироваться, и вместе летать…
Тоска по небу стала почти осязаемой, такой сильной она была. И Амэ, призрачно улыбнувшись, поднял руку, любуясь иллюзией пойманной в пальцы звезды.
— Здесь мало звезд. На горе Сумеру ими усеяно все небо, и они такие крупные и близкие, — размышления прервал голос Хорхе, и Амэ нахмурился и опустил голову.
— Мне не доводилось там бывать, — ответил Амэ, садясь. Тряхнул головой, и выбившиеся из высокой прически пряди, рассыпались по плечам.
Хорхе забрался на крышу и разлегся рядом. Длинные золотые волосы свернулись причудливыми полукольцами, укладываясь на поверхность крыши. Хорхе поднял глаза к небу. Сейчас он выглядел человеком. Нет, что-то божественное в нем оставалось — походка, грация, глубокий взгляд, может быть слабое мерцание бледной кожи, но, не зная точно, ни за что не подумаешь, что это замаскированный ками.
— А недавно зажглись еще две звезды — Аматэрасу и Сусаноо. Это значит, что они скоро спустятся на землю. И будет война, Амэ, — Сарумэ молчал, неосознанно обнимая колени. — Что происходит сейчас — это не война. Скорее противостояние по привычке, но когда ками и йокаи получат предводителей, мир содрогнется. Будут страдать люди, — в голосе Хорхе прозвучала горечь и сожаление.
— Я не верю, — произнес Амэ упрямо.
— Мир кажется таким незыблемым? — Хорхе повернул голову и с усмешкой посмотрел на него.
— Нет. Просто Вторая война… Мне не кажется, что это было "противостояние по привычке", — Амэ положил подбородок на колени.
С этим миром давно что-то не так — Амэ знал. Он начал подозревать это еще тогда, когда понял, к какому полу принадлежит, и каким его считают окружающие. В этом мире слишком много лжи, много боли, слабостей и пороков. Но как его изменить? Как избавить от этого?
— Все познается в сравнении.
— Армагеддона не случится, — фыркнул юноша.
— Конечно, — улыбнулся Хорхе и закинул руки за голову, любуясь небом.
Амэ некоторое время молчал, слушая цикад и тени, которые приходили из дома, кухни, служебных помещений. Всюду царила суета — приехали гости, завтра будет Церемония, и молодая госпожа станет совершеннолетней. И все это казалось таким далеким, все еще знакомым и родным, но уже не своим.
— У меня провалы в памяти, — сообщил Амэ. — Иногда приходят воспоминания, странные воспоминания. И это кажется бредом больного сознания.
— Я по-твоему доктор? — усмехнулся Хорхе.
Амэ пожал плечами. Он считал, что ками должны знать, что происходит. Потому что эти провалы были слишком уж загадочными.
— И еще, что с Кунимити? Ками пришли в дом Имубэ и с тех пор ни слуху, ни духу!
Глаза Хорхе насмешливо блеснули.
— Беспокоишься о дружке?
Амэ не выдержал и больно пнул мерзавца. Тот только вскрикнул, дернулся и осуждающе посмотрел на обидчика. Зря старался, дешевыми приемами тут бесполезно.
— Ты можешь отвечать нормально? — возмутился Амэ, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Могу, но тебя так забавно дразнить! — рассмеялся Хорхе, и Амэ не выдержал: он сомкнул пальцы на его горле с твердым желанием придушить. Ками захрипел и закашлялся, и как оказалось — притворялся, потому что когда Амэ его отпустил, Хорхе быстро взял ситуацию в свои руки, и вскоре юноша распластался на крыше, придавленный чужим телом.
— Имубэ уличили в связи с йокаями. Они ведь помогали выдать тебя, понимаешь? — тон Хорхе был таков, что никак не понять — говорит серьезно, или все же шутит, в очередной раз и неуместно.
И все же от этих слов Амэ почувствовал злорадство. Бенихиме и Каору слишком много на себя взяли, решив, что могут пойти против ками и Аши. А зря. Что же до Кунимити…
— Он не… — принялся возражать Амэ, не забывая при этом яростно брыкаться в тщетных попытках сбросить с себя Хорхе. Но длинные пальцы прервали поток слов и заставили замереть.
— Конечно, мы знаем, — близкие желтые глаза, которые казались совсем человеческими, если бы не их цвет. — Твоему Кунимити выпал другой жребий. Пришло его время.
