Он выходит на балкон и становится рядом с ними. Статный бог с длинными черными волосами и красными глазами. И есть в нем что-то неземное, царственное. Мальчик тогда еще не знал, что это повелитель преисподней-Еминокуни… Что его окружение — это черепа, души мертвых, Очищение и возмездие.
Если есть Небеса, то есть и их изнанка. Если Эхисса была повелителем Небес, то Цукиеми — владыкой Преисподней.
— Я считаю, что Хатиман достаточно взрослый, и пора рассказать ему, для чего он существует.
— Это еще одна твоя игра, — заключает Цукиеми, его волосы треплет ветер, и они, точно шлейф вьются за ним. Маленький Хатиман смотрит на него с удивлением и восторгом. Он думает, что когда вырастет, то его волосы будут такими же длинными и красивыми.
— Скорее дело принципа. Сколько тысячелетий продолжается этот фарс? — Эхисса смеется, и кажется весь мир смеется в унисон: и солнце, и небо, и земля. Маленький Хатиман тоже прячет улыбку в ладонь. Но Бог Счета Лун остается серьезным, только жестче становятся складки у рта.
— Пока существуют ками и йокаи — это невозможно. Твои дети никогда не помирятся.
Эхисса склоняет голову, улыбаясь.
— Ты совершенно прав, сын. Поэтому придется уничтожить обе расы.
— Госпожа? — Амэ вздрогнул, приходя в себя, и увидел озабоченный взгляд Тайко. Она сидела на коленях, протягивая ему пояс-оби из белоснежного шелка. На нем серебряными нитями были вышиты узоры.
Амэ тряхнул головой, думая о том, что к провалам в памяти добавились еще и "сны наяву". Конечно, это был первый случай, и возможно, это случилось оттого, что Сарумэ сегодня отвратительно спал, волновался перед завтрашней Церемонией. Ему было страшно, и сердце в груди взволнованно бухало, неровно, нервно и как-то неправильно. Слишком тяжело, и трудно вздохнуть.
— Все в порядке, — он заставил себя улыбнуться.
— Госпожа Амако приказала дать этот оби, — Тайко выглядела неуверенной. Она знала, что вкусы матери и Амэ немного не совпадали, и из-за этого порой разгорались яркие споры с битьем посуды, громкими криками и истериками.
— Хорошо, — Амэ почувствовал, что ему все равно, какой пояс надевать. Он так волновался, что различные мелочи вроде цвета оби перестали его тревожить.
Тайко закивала с облегчением и убрала пояс. Аккуратно его повесила, а потом взяла щетку и принялась расчесывать волосы своей "госпожи". Амэ нравилось, как Тайко это делает — бережно, осторожно, не то что мама.
— Многие не верят, но я считаю, что вы станете Сейто Аши. Вас выберут обязательно, — Амэ увидел в зеркале, как она слабо улыбнулась, и ее щеки окрасил легкий румянец.
Сарумэ обернулся и взял девушку за подбородок. Мгновение он колебался, очень хотелось украсть с ее губ прощальный поцелуй, но, вспомнив о том, что пережила по его вине Тайко, одернул себя. Он не имеет права. В нем течет кровь йокая.
— Спасибо, милая, — произнес он, тоже улыбаясь.
И в этот миг он услышал легкие шаги Йако в коридоре и вновь сел так, как раньше, и кивнул, чтобы Тайко продолжала расчесывание. Щетка легко заскользила по волосам, и Амэ прикрыл глаза, позволяя себе расслабиться. Определенно, он слишком напряжен из-за предстоящей Церемонии, кажется, еще чуть-чуть и нервы просто не выдержат…
— Могу я войти, молодая госпожа? — тень на пороге была нечеткой, нервно дергалась — наверное, дальше открыли окна, чтобы проветрить дом, отсюда и сквозняк.
— Заходи, — Амэ приоткрыл глаз, замечая, как отъехала перегородка и, вновь поклонившись, в комнату зашла Йако. В ее руках была небольшая прямоугольная коробка, оклеенная светло-коричневым шелком.
Руки Тайко замерли всего на миг, а потом вновь продолжили свою работу, аккуратно приходясь по всей длине волос.
— Что там у тебя? — спросил Амэ и повернулся.
— Подарок, госпожа. От Накатоми Хиро, — Йако с поклоном протянула коробку. — Он велел передать.
Бровь Амэ вздрогнула в удивлении, в груди загорелось любопытство. Что мог прислать Хорхе?
— А мама? — все же уточнил Амэ.
— Она знает.
— Вот как…
Пройдоха так покорил ледяное сердце наследной принцессы, что она даже разрешает дарить подарки? Довольно приятная новость. Но что мог прислать ками?
— Думаете, там будут любовные стихи? — покраснела Тайко, смущенно поглядывая на Амэ. Она ведь знала секрет Сарумэ, но все равно огорченно поджимала губы, когда за "молодой госпожой" кто-то начинал ухаживать.
— Накатоми Хиро никогда не жаловался на отсутствие вдохновения, — улыбнулся Амэ и взял в руки коробочку.
Он открыл ее. Некоторое разочарование — стихов там не было, сразу же сменилась тремя изумленными вздохами, сорвавшимися разом.
— Священная Богиня!.. — воскликнула Тайко, придя в себя.
— Но сейчас август! Она отцвела давно! — не выдержала Йоко.
Амэ смотрел на аккуратную ветку сакуры, бледно-розовой, потрясающе свежей, с каплями воды на прекрасных, нежных лепестках, будто ее только что совали с дерева, и минуты не прошло. Капли воды, точно драгоценные камни, сияли в льющемся из окна свете. И от нее исходил легкий цветочный аромат, который будил в воспоминаниях весну, и ее свежесть и молодость.
