Тени? Да, скорее всего. И они говорили голосом Хорхе, и еще какой-то женщины. Амэ оглянулся, пытаясь отыскать глазами золотоволосого ками, но у него ничего не вышло. Едва не споткнувшись, и получив от соседа недовольный возглас, Амэ, хмурясь, вошел внутрь. А там на него обрушилась тишина, такая густая и непроницаемая, будто от мира отрезали, что в груди сразу стала подниматься волна паники. Амэ оглянулся и увидел мир, точно скрытый за зеленым стеклом: нечеткий, размазанный и какой-то искаженный. А с другой стороны — огромное поле, расчерченное непонятными символами. И Аши в черно-синей форме снуют туда-сюда, и ни одного студента Академии, все уже давно состоявшиеся воины. Подростков собираются испытывать — наверное, это серьезное дело. Хотя, Акито говорил, что не раз участвовал в подобных мероприятиях. Как же Амэ гордился братом!
— Ух ты! — восклицает кто-то из подростков, другие подхватывают. Множество голосов ахают и что-то бормочут с благоговением. И в глазах их огонь. А Амэ улыбается, он счастлив — все еще лучше, чем он представлял. Сарумэ ощущает себя частью чего-то огромного и важного, он чувствует общность, всеобщее благоговение передается и ему.
"Хорхе, ты ли это?" — Амэ снова слышит голос, и вздрагивает, улыбка медленно сползает, вытесненная бескрайним любопытством. Сарумэ озирается в поисках той самой тени, которая транслирует голос, но тщетно. Наверное, куда-то спряталась…
"Ванесса, детка. Не ожидал…" — Хорхе отзывается после секундной паузы. В голосе звучит приятное удивление.
"Безопасность, сам понимаешь. Йокаи в последнее время неспокойны, Эхисса боится нападения. А, по-моему, это паранойя!"
"Я все слышу", — вмешивается другой женский голос, уже знакомый Амэ.
"Мы знаем, дорогая", — смеется Хорхе.
"Так что ты здесь делаешь, милый? Неужели пришло время?" — голос Ванессы полон веселья.
"О, да…Осталось совсем немного. Не могу дождаться"
"Поздравляю. Имя выбрал?"
"Данте. Оно так красиво звучит".
"Цукиеми не переплюнешь", — откровенно забавляется Ванесса.
"А?" — Хорхе кажется удивленным.
"Он назвал своего отпрыска Ебрахий. Можешь себе представить?"
Амэ понятия не имел, о чем идет речь, но его позабавило имя Ебрахий. Не повезло тому, кого так назвали, считай — вся жизнь испорчена. И, кажется, Амэ не удержался от проявления собственных эмоций и фыркнул. Конечно, его могут посчитать за сумасшедшего, но всегда можно списать на стресс.
"Амэ… — теперь говорил Хорхе ласково, но с насмешкой в голосе. — Нехорошо подслушивать взрослые разговоры!"
В ушах раздался тонкий неприятный писк, а потом таинственные голоса стихли. Или тень ушла. Эта мысль очень озаботила Амэ: ками умеют управлять тенями? Это нужно непременно выяснить. Позже…
Позже. Потому что сейчас совершенно не до этого: к ним направлялось несколько Аши, о чем-то переговариваясь. Амэ, совладав с неудобной обувью, попытался вытянуться, встать на цыпочки, будто это могло помочь ему расслышать обрывки разговора. Кое-что все же удалось: говорили о какой-то интенсивности, и Амэ совсем ничего не понял. По мере приближения Аши сердце билось все чаще, и тяжело стучало в висках, а в горле позорно пересохло. Амэ пытался сглотнуть, но это не помогло. Сарумэ был настолько возбужден, что дрожал. Вот оно, испытание. Сейчас будет…
Сейкатсу бывает разной, и Амэ знал. Это как группа крови — каждый человек владел определенным видом: земля, вода, огонь, небо и ветер. Об этом рассказывал Акито. Поэтому когда перед ними вырос огромный чешуйчатый ветряной дракон, Амэ ничуть не удивился, только шире улыбнулся, желая коснуться этого существа. Сплести из Сейкатсу дракона — своего рода искусство, и Амэ это чувствовал очень остро, и не мог не восхищаться происходящим. Тот Аши, что создал его — истинный мастер.
Дракон — огромный чешуйчатый змей из светло-голубой, почти белой Сейкатсу, разлегся на поле, свернувшись кольцами. Маленькие когтистые лапы упирались в зеленую траву, и, наверное, оставили бы на земле глубокие борозды, но дракон не обладал достаточной степенью материальности. Огромная морда хрипела, выпуская из крупных ноздрей пар, тонкие усы свисали с морды, беспокойно трепыхаясь при каждом выдохе. Дракон покачал головой, оглядывая подростков, которые смотрели на это чудо с немым восторгом. Амэ не сводил блестящих глаз с огромной чешуйчатой твари, изумляясь тому, какой разной бывает Сейкатсу. У йокаев она сильная, необузданная, опасная для сущего, ошеломляющая в своей разрушительности, а у Аши — нет. У них она послушная, прирученная, такая тихая и спокойная, немного безмятежная, чуть вялая, но потрясающе красивая и гордая. Сейчас, как никогда Амэ ощущал острое желание владеть Сейкатсу, уметь ей приказывать — создавать и рушить с помощью ее. Она звала его уже много лет своей таинственностью, своей непостижимостью и опасностью. Она — как огонь, не приручишь, но подружиться можно, в определенных условиях.
