А ещё, я в курсе, что то дело с Костецким, вовсю набирает обороты, даже несмотря на то, что Марк не у руля.
Он успел дать делу ход. Причём достаточно уверенно. Верные помощники держали руку на пульсе.
Это не могло не радовать. Куда хуже было бы, если б Марк, выйдя из строя, упустил возможность мести. Он слишком долго к этому шёл.
Да это даже не месть, а правосудие и справедливость. Мстил бы он иначе. А он делает всё в рамках закона, потому что есть чем крыть и чем давить.
И я совру, если скажу, что не рада тому, что тоже чуточку причастна.
Жаль, что сегодня в реанимацию попасть всё же не получилось. Врачи сказали, если всё пройдёт хорошо, то увидимся мы с Марком уже в палате, а не в реанимации. Это обнадёживает.
Но, тем не менее, всё равно не могу найти себе места. Всё утро меряю шагами пространство палаты, в которой обосновалась. То пальцы заламываю, то губы кусаю. То всё и сразу.
Ожидание мучительно. Оно съедает. Даже несмотря на то, что это ожидание – предвестник хорошего.
Пока я стаптывала подошву тапочек, дверь в палату открылась. Обернувшись на звук, увидела на пороге Антонину Павловну.
Она тоже каждый день приезжает. Тоже навещает сына, болея за него всей душой.
Сдержанно поздоровавшись друг с другом, на время сделали вид, будто не замечаем друг друга.
Это уже привычное взаимное поведение. Не супер, да. Но зато без скандалов и ругани.
Но в одном мы были одинаково похожи. Она, так же как и я, сейчас была на взводе. Нервничала. Я тоже.
Спустя минут тридцать Антонина Павловна вышла из палаты. Вернулась спустя минут двадцать. Не с пустыми руками.
Принесла поднос с двумя тарелками и кружкой чая. В одной омлет, в другой тосты с сыром. Узнала посуду. С больничной столовой, куда я изредка ходила есть.
Поставила полном на тумбу, сама села в кресло.
– Сядь поешь, пока Марка в палату не перевели и есть время. – грубо немного прозвучало.
– Не хочу пока. Спасибо.
– Хочу, не хочу. Нет слова «не хочу», есть слово «надо». Марк придёт в себя, а от тебя одни кожа да кости. Скажет, что это я тебя довела до истощения. – фыркнула, переведя взгляд к окну.
Не знаю, кажется ли мне, но она будто так заботу проявляет. Делает это весьма своеобразно и специфично.
Подругами мы не стали, нет. Не сблизились. У нас просто одна на двоих беда.
Но что-то всё же незримо поменялось за эти дни. Женщина больше не нападает. Да, груба и категорична. Но проклятиями не сыплет. Наверное, в нашем случае, это большой прогресс.
– Спасибо. – не стала отвечать колкостями, а приняла её… предложение? Совет? Наставление? Даже не знаю, с чем именно сравнить её интонацию.
Через силу, всё же впихнула в себя завтрак.
После того как поела, решила отнести поднос с грязной посудой в столовую.
Но пройдя только часть холла, резко застопорилась.
У стойки медсестры увидела… Евгению.
– А она-то тут что забыла? – произнесла вслух и плотно сжала губы.
У меня пожар по коже волнами разошёлся. Возмущение. Ревность. Агрессия.
Целый спектр эмоций, которые сложно отделить друг от друга.
Не отрывая взгляда от девушки, шла в сторону стойки. Попутно, приближаясь, вслушивалась в её разговор с медсестрой.
– Ну неужели так сложно сказать? Мы вместе работаем в прокуратуре. Я просто хочу навестить коллегу. – говорила Евгения, с нескрываемым раздражением.
– Извините, но не положено. Тем более, его ещё не перевели в палату. – немного извиняющимся голосом, отвечала ей медсестра.
– Значит, я подожду. Когда его переведут?
Вот неугомонная сука. Если бы во мне было чуть меньше воспитания и выдержки, огрела бы её подносом по голове. С оттяжечкой и с особым удовольствием.
– Посторонних к Марку не пускают. А чтоб не пускали тебя, я прослежу лично. – обозначила своё присутствие, подойдя достаточно близко.
Если мне не показалось, девушка вздрогнула от неожиданности. Но потом быстро взяла себя в руки и облачилась обратно в шкуру змеюки.
Когда дело касалось Марка, я не всегда могла сдержать эмоции. Вот и сейчас не выходило.
Блин, а я ведь о ней уже и забыть успела. После того, как мы с Марком сошлись, как-то перестала думать о ней. А она нарисовалась. Удивительно, что только сейчас.
– Ты? – посмотрела на меня с прищуром.
– Очевидно, что я. – хмыкнула, пряча слишком откровенную злость.
– Я имею право его навестить. В конце концов, я с ним была гораздо дольше тебя. И связывает нас большее.
– Связывало. – поправила, сместив акцент на прошедшее время.
Девушка медсестра, отвела взгляд и следа вид, что занимается своими делами.
Хотела ей вдогонку ответить, что сможет его навестить только тогда, когда Марк сам даст добро. Но, не успела.
– Это кто? – со спины послышался голос Антонины Павловны. Вопрос явно обращён ко мне.
Господи, её ещё здесь не хватало. Сейчас позлорадствует? Или очередной раз огорчится, что выбор сына пал на меня, а не на эту… Евгению?
– Его бывшая… коллега. – произнесла и тут же десять раз пожалела.
Должно быть, не стоило акцентировать внимание так уж прямо. Но не удержалась.
Когда в ход идёт ревность к Марку, я превращаюсь в абсолютно другую Камиллу. Которую сама толком не знаю.