– Кстати, я всё сказать забываю… – немного запнулась. – К тебе Евгения приходила. В тот день, когда тебя должны были в палату перевести.
Сказала и взгляд отвела. Вроде улыбалась, но натянуто, что ли.
– До меня она, я так понимаю, не дошла? – хмыкнул, наблюдая за реакциями жены.
– Нет. Не дошла. Мы с Антониной Павловной были непреклонны. – улыбка снова начала приобретать нотки лёгкости и задора.
Сам я, попутно, задумался. Какого хрена бывшая любовница здесь забыла? Хотела под шумок в мою жизнь просочиться? На что-то повлиять? Что-то узнать? Но это всё вряд ли. Тут всё занято одной дико-желанной чертовкой.
– У меня с ней ничего нет. Уже очень давно. – произнёс максимально серьёзно.
Не то, чтоб я считал нужным оправдываться. Но нутром чувствовал, что стоит пояснить. Просто это нужно. Ей нужно.
– Я знаю. Верю. Просто сейчас пока из столовой шла, встретила медсестру, которая стала свидетелем нашего разговора. Вот и вспомнила. А промолчать как-то не смогла. – затараторила Камилла.
– Да плевать на неё. Иди ко мне. – протянул руку, подзывая её ближе и попутно ставя стаканчик на тумбу.
Она тут же оказалось рядом. Села на больничную койку, положив голову мне на плечо.
– Для меня существуешь только ты, Ками. На всех остальных мне глубоко класть. – прижался губами к макушке.
Жадно втягивал запах волос. Хотелось всю её впитать в себя. Чтоб вообще неразделимо.
– Мне нравится, когда ты так говоришь. – чуть ли не мурлыча и подтираясь о меня щекой.
Помнил, какая у неё внутренняя паника была, пока я кровью истекал. И слова её помню, все до единого. Они не стали сюрпризом. Чувствовал уже давно. Но с новой силой тогда жажду жить она этим во мне всколыхнула.
– А если скажу, что люблю тебя? – этот вопрос уже серьёзно прозвучал.
Камилла, как мне кажется, на время дышать перестала. Замерла, а потом уже с шумом втянула воздух.
– Спрошу, насколько сильно? – это ни хрена не слуховые галлюцинации. У неё голос дрожал. Удары сердца оглушали.
– До одури, Камилла. Себя не помню, как сильно.
Немного изменив положение, посмотрел ей в глаза. А она будто пьяная. Глаза светятся, искрятся. Чистый кайф.
Руку на затылок ей положил и притянул ближе. Губами к губам. Языком толкнулся, дурея от её вкуса, близости, дыхания.
Вдохи её ловил, напор увеличивая. Язычок посасывал. Прикусывал губы. А сам хотел разложить её прямо на больничной койке. Дожили. Но с ней это нормальное состояние, когда здравомыслие дремлет.
Ками сама навстречу подавалась. Жалась, тёрлась, постанывала. Тормоза срывала с треском.
Взял её ладошку и положил себе на пах. Ощутил, как у неё дыхание сбилось.
– Хочу тебя. – произнёс хрипло, чувствуя, как подёргивается член и поджимаются яйца.
Камила нырнула рукой под резинку спортивных брюк и трусов. Обхватила эрегированный ствол. Сжала и провела кулачком по всей длине.
– Ещё. – прямо в её губы. Сам нетерпеливо бёдрами толкнулся.
– А если кто-то зайдёт? – вопрос задала, но продолжала мне подрачивать.
– Как зайдёт, так и выйдет. – сам её грудь сминал, сжимая соски прямо через ткань тонкого бюстгальтера и через кофту.
– А если швы разойдутся? – поменяла позу, устраиваясь поудобнее.
– У меня скорее трусы разойдутся… по швам.
И это чистая правда. Хочу её до ломоты во всём теле. Чтоб вся в меня просочилась. Потому что я в неё уже. По уши, блять.
Камилла
– Марк, тебя совсем недавно выписали, а ты уже на работе времени проводишь больше чем дома. – ворчала недовольно.
Ну а потому что, чего он? Рвётся на свою работу, толком не успев восстановиться. Я же не из вредности. Я волнуюсь.
– Все дела добью, полетим в отпуск. Немного потерпи. – сказал примирительно, явно делая приободрить. Но куда там.
– Я-то терплю. А организм твой? – продолжала ворчать.
Вот уж не думала, особенно когда мы договорной брак заключали, что спустя время буду учить его жизни. Ворчать, наставлять. Пусть и не особо действенно. Но он позволял мне всё: и вредной быть, и счастливой делал.
– Ками, не накручивай. Всё нормально. – произнёс ещё более убедительно.
– Переживаю просто очень. – сказала искренне.
Действительно, переживала. Я ведь, ещё когда он в реанимации лежал, так остро почувствовала, что с ним хочу прям до самого конца. Чтоб семья была большая, и не только из нас состоящая.
Глупо, да? Вместе всего-ничего, а я уже так будущим грежу.
Но если люблю его так, что до дурноты, то как иначе? С ним всего хочется, главное – чтоб рядом и вместе.
– Зря сама себе нервы не крути. Я сейчас не могу отлёживаться. Дожать нужно.
Знала это прекрасно. Просто страшно за него было.
Первые два дня после выписки он ещё держался дома. К нему по два раза за день Виктор приезжал. Документы какие-то привозил, обсуждали они что-то долго.
Помимо Виктора в квартиру был вхож ещё какой-то мужчина. На вид, чуть старше Марка. С ним они тоже подолгу говорили, закрывшись в кабинете.
А потом, в один день, Марк сам собрался на работу. А в меня душа не на месте.
Накрутить себя до ручки? Легко! Умею, могу, практикую.
– Скучать буду. – тоже чистая правда.