В их распоряжении был только один кабинет. Впрочем, большего и не требовалось, так как в штате было всего три человека. Девчонки скинулись и купили новые обои и краску. Вначале хотели сделать ремонт своими силами.
Подумаешь, переклеить обои и покрасить окно — делов-то. И только потом сообразили, что потолки слишком высокие, а у них нет даже стремянки, хотя вряд ли подошла бы стремянка. Начали искать выход.
— Слушайте! Я знаю, что нужно делать! — сообразила Наташа. — Нужно у наших иноземных строителей попросить леса.
— А еще лучше, если бы они нам помогли сделать ремонт, — добавила Марина.
— Ага, еще скажите, чтобы все это было бесплатно, — съязвила Вика.
— Во-во! Умница! Как я сама не догадалась! Конечно, бесплатно, — радостно воскликнула Наташа. — Вот ты этим и займешься, — обратилась она к Вике.
— Здрасте-пожалуйста, нашли самую крайнюю, — фыркнула Вика.
— Не крайнюю, а самую молодую. И потом, ты же у нас психолог, кому ж, как ни тебе, проникнуть в мысли сербских "товарищей", покорить их знанием жизни и интеллектом, и когда все присядут перед тобой в глубоком реверансе, попросить сделать нам бесплатно ремонт. А что! По-моему, здорово!
— А, по-моему, фигня! Они по-нашему еле-еле понимают, а ты про интеллект, — огрызнулась Вика.
— О, лед тронулся! То есть, в принципе, ты не против?
Вика не ответила.
— К слову, по-нашему они говорят лучше многих из наших. Понятно? — подвела черту Наташа.
Вика действительно имела диплом психолога, полученный еще на заре юности и пылящийся где-то в документах. Пока она обучалась, все было нормально. Ей очень нравилась профессия. Она уже видела себя таким маститым специалистом, который имеет дело только с респектабельными клиентами. Как на Западе. Но у нас — не Запад, это стало ясно после ряда попыток устроится на работу. Испытав море огорчений и разочарований, Вика согласилась поработать у подружки, мама которой помогла организовать туристический бизнес, чем они сейчас и занимались.
Единственное, от чего никак не могла избавиться Вика, это привычка много размышлять, приставать ко всем со всякими сомнительными вопросами. Но и это было полбеды. Ей непременно хотелось всех поучать и всем давать советы. Хотя последнее вовсе не входило в ее обязанности. И, тем не менее, как только она переступала порог агентства, сразу становилась психологом.
Из-за этого у нее были постоянные проблемы с окружающими. Ей не нравилось, как они говорят, как рассуждают, о чем думают. Ей не нравились их манеры. И вообще ей не нравились молодые парни. Если она с кем-то и встречалась, то это продолжалось не более недели. Она просто от них уставала. То ли дело, когда мужчина намного старше. Вот с ним, наверняка, можно чувствовать себя уверенной и защищенной. Возможно, это был просто комплекс потерянного отца и от этого происходило ощущение полной беззащитности?
Весь остаток дня Вика потратила на то, что выясняла у рабочих-строителей, которых было в офисах множество (они так и шныряли взад и вперед), к кому обратиться по поводу ремонта. Получив всю нужную ей информацию (имена, должности, обязанности), она начала продумывать план своего поведения. В таком деле действовать нужно было быстро, но по-умному.
Да, красавицей Вика не слыла. Но восхитительные каштановые волосы, которые вились волнами ниже пояса, всегда приковывали к ней взгляды мужчин.
Она никогда не укладывала их в прическу, а носила распущенными. Особый, неповторимый шарм её миловидному лицу придавал нос с небольшой горбинкой.
Все это колдовство природы превращало ее в греческую богиню, и она это знала. Знала и умело использовала, если нужно было произвести впечатление.
Ей только-то и оставалось сесть к собеседнику немного в профиль, и от нее уже просто не могли оторвать глаз. Так что обаять она умела.
С самого утра Дарко был не в настроения. Накануне он разговаривал с женой, и та сообщила ему, что один из сыновей поломал руку. Он накричал на Божану, что та плохо следит за детьми, а она расплакалась и положила трубку.
Перезванивать не стал. Но и сам уже пожалел, что не сдержался, плохо спал, и поэтому сейчас был очень подавленным и несобранным.
Вика вошла в приёмную и спросила у секретаря:
— Могу я увидеть господина Дарко Станича?
— Вы бы позже зашли, — посоветовал секретарь.
Вика на мгновенье задумалась. Ну нет. Или сейчас, или никогда.
Отступать она не любила.
— Понимаете, — она снова обратилась к секретарю, — мы ваши соседи, там дальше по коридору наш офис. У нас проблема, и мне очень нужно его увидеть.
Секретарь как-то странно посмотрел на девушку, видимо, подивился наглости, но ничего не сказал.
— Пожалуйста, — сделала последнюю попытку Вика и одарила секретаря дежурной улыбкой.
Тот поднялся из-за стола и направился в кабинет шефа. Через минуту он любезно распахнул перед Викой двери.
Вика вошла в кабинет. Дарко Станич сидел за столом. Он, видимо, с головой был погружен в дела и так занят какими-то измерениями в огромных чертежах, что Вика растерялась.
— Я вас слушаю, — с легким акцентом и неправильным ударением сказал он.
