Начало месяца июля покрыло всё яркой зеленью, поистине превратив Шикотан в изумрудный остров. Горные тундры превратились в разноцветную мозаику. Цветочными полянами до неузнаваемости преобразился сухой лес. Гора Томари по склонам украсилась цветами лапчатки, приобретая мягкие бирюзовые очертания. Жёлтые и белые цветочки лапчатки ещё называли «курильский чай». Буйство и разнообразие зелёных лугов, усыпанных цветами, повсюду восхищало красотой взгляд!
Внезапно нагрянув этим летом тепло, словно желало угодить приезжему юному гостю столицы. Даже туманы стали веселее. Потеряв свою мрачность, они приобрели прелесть. С каждым днём морская вода становилась приветливее. Уже нашлись такие смельчаки, которые опробовали едва прогретую воду пролива. Это были Загорский, Агатов и компания Красавина.
Сидя у моря, Вела по мокрому песку рисовала лес. Она бросила взгляд на блестящую гладь воды. По морю в ярких отблесках солнца уходил в рейс катер с рыбаками. Услышав гудок и увидев маленький катер, девочка стёрла ладонью лес. Она нарисовала черту, большое круглое солнце с длинными лучами, маленький катер и много чаек.
– Удачи вам, рыбаки! Возвращайтесь скорее на берег! – прошептала она и посмотрела на удаляющийся катер в море, пославший снова гудок.
– Ве-ела-а!!! – вслед за гудком катера разнеслось над морем.
Она поднялась и, не отряхиваясь от песка, из-под ладони оглядела сопки и море. Высоко на
обрывистом берегу сопки в потоке лучей яркого солнца стоял мальчик, размахивая над головой белой рубашкой. Он пронзительно засвистел чайкам и опять закричал:
– Ве-е-ела-а-а!!!
Чайки с криками заносились, разлетаясь в разные стороны. Вела сразу узнала товарища, к которому по-настоящему привязалась всем своим раненым сердцем. Девочка очень дорожила его дружбой и обрадовалась! Радостно улыбаясь, она замахала над головой руками:
– Арка-а-а-ша-а-а!!! Спуска-а-айся!!!
Мальчик бросил вниз рубашку и осторожно полез по уступам скал. Внизу он разделся, смело вошёл в воду и, держа над головой вещи, поплыл на берег. Когда он вышел, Вела подбежала, схватила из его рук одежду и кинула её на большой камень, счастливо улыбаясь:
– Ну, ты смелый, однако! Здесь может сорваться камень и можно не слабо разбиться! Здравствуй! – подала она руку.
– Привет, пропащая! Куда ты исчезла опять? – улыбаясь во весь рот, въелся в неё прищуренными от солнца глазами Аркаша и легко пожал её руку.
Он не придал большого значения её опасениям. Мальчишка просто по натуре был бесшабашным, как и многие в его годы. Да и потом, ему хотелось показать, какой он отважный!
Он сел на прогретые камни и протянул ноги в набегавшие тёплые волны и вновь задал вопрос:
– Так где ты пропадала столько дней? Я тебя уже чуть не забыл!
Вела скинула тапки и села рядом, по привычке скрестив ноги русалочьим хвостом. Она загадочно улыбнулась и ответила:
– Я ходила с рыбаками в море.
Её взгляд убежал в синюю даль пролива. Аркаша даже на колени привстал, с восхищением глядя на подругу:
– Правда?! Здорово!!!
– Мы много рыбы наловили. Море сейчас щедрое. На путину все рыбаки нынче в море выходят, – улыбнулась Вела, мечтательно глядя на море.
– А что такое путина? – спросил Аркаша.
– Это когда взрослые косяки рыбы подходят близко к берегам, чтобы икру метать. А из икры потом вылупятся мальки. И рыбы будет в море много, много!
– А что вы ловили?
– Сайру ловили на лампу.
– Это как же «на лампу»?
– Ну, это прожектор такой. Большой и яркий, и обязательно ночью. Рыба на свет идёт очень хорошо. Потом тушат свет, и остаётся только красный! И рыба попалась! – засмеялась Вела, хлопнув ладошками.
Девочка выросла на острове, и ей совершенно не казалось удивительным то, что на Сазонова действовало сногсшибательно, удивляло и поражало. Она не понимала, чем он так восхищён. Но Аркаша был именно таким пацаном, его восхищало буквально всё! При этом он совсем не замечал своего превосходства, чем в свою очередь поражал подругу. Больше всего в нём Вела ценила доброту и мягкость, которых он в себе не замечал.
Девочка ещё долго рассказывала ему о том, как рыбаки ловят рыбу. Кратко с нотками сожаления она поведала про охоту на китов:
– Китобои смелые люди, но мне жалко китов.
– Почему?
– Потому что киты умеют плакать, – печально ответила она.
Аркаша задумался и стал одеваться. С моря подул свежий ветер.
Мимо с пронзительными криками пронеслась большая стая ворон. Вороны накинулись на чаек, трепавших у воды мёртвую рыбу. Чайки с возмущением разлетелись врассыпную! А вороны набросились на рыбу. Аркаша взглянул в сторону ворон и произнёс:
– Слушай, ну вороны тут у вас здоровые и злые, прямо, как собаки! Ишь, как дерутся!
– Это точно, что как собаки! – согласилась Вела, села на песок и поведала короткий рассказ: – Они особенно с выводком опасные, даже напасть могут. У них есть свой остров. Так и называется – Вороний. Они там своих птенчиков высиживают и растят. Если в это время сунешься на остров, могут заклевать до смерти! Они банки консервные клювом вскрывают!
