– Знаю. Я тоже. Но нам нельзя... Особенно тебе... – и решительно открыла дверцу. – Идем, тетя Рита, наверное, ждет.
У него кровь стучала в висках, дрожали руки, но сердце наполнилось ликованием: она тоже любит меня!
Они вошли в небольшой уютный зал. Их провели к столику, накрытому на троих.
– Ну, где же твоя тетя Рита?
– Думаю, она придет попозже, – улыбнулась Яна, – хочет, чтобы мы побыли вдвоем. Она раньше нас все поняла. Ты говорил, у тебя ко мне дело? Или это и было твое дело?
Он помрачнел.
– Увы, нет.
– А что? Что-то случилось? – встревожилась она.
– Нет, то есть да, случилось. А впрочем...
Он открыл кейс и вытащил оттуда коробку.
– Это что?
– Подарок для тебя. Мне вчера доставили на работу. Фирма Тиффани.
Она смертельно побледнела.
– Это от... Олега, да?
– Да.
– Я не хочу!
– Ты хоть взгляни. Красивая вещь.
– Не хочу! Тима, милый, я не хочу больше этих подарков с того света... Меня чуть не убили из-за них, тетя Рита превратилась в старуху, одни несчастья от них... И, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы продать этот швейцарский дом, я не хочу о нем даже знать... Это прошлое, а я хочу жить сейчас. Я люблю тебя, Тима! И ты сегодня сказал... И твоя сумочка... Тима, пожалуйста, убери это, подари кому захочешь... Пожалуйста, Тимочка, умоляю!
– Не плачь, дурочка, не хочешь, не надо! – Он сунул коробку в карман. – А хочешь, я продам эту штуку и ты сможешь купить себе новую машину взамен твоей развалюхи?
– Да?
– Да! Хочешь новую машину?
– Хочу! Очень хочу! Хотя нет, не хочу... На эти деньги не хочу! Обойдусь... Все равно по Москве сейчас ездить сплошная мука... И вообще, я на ней обязательно разобьюсь... Тима, а ты правда меня любишь? По-настоящему?
Ее глаза сияли и ему вдруг показалось, что он никогда не видел более красивой женщины.
– Да, – твердо и очень серьезно ответил он. – Как никогда и никого, даже не знал, что способен на такое... Ты вот сказала, что нам нельзя, особенно мне. Знаешь, сколько раз я сам себе это говорил? А вот сейчас подумал – у нас вроде как любовный треугольник, банально, но куда денешься... Мишка, ты, я... Но если мы с тобой запретим себе это... эту любовь, мы же все трое будем несчастны, все трое...
Она задумчиво на него взглянула, погладила по руке и вдруг сказала с лукавой улыбкой:
– Иными словами – если нельзя, но очень хочется, то можно?
– Ты мое счастье, я с ума по тебе схожу!
В новой сумочке зазвонил Янин телефон.
– Тетя Рита, где вы? Мы вас ждем!
– С днем рождения, Янка, но я не приду, я что-то неважно себя чувствую.
– Тетя Рита, не выдумывайте! Хотите, Тима сейчас за вами заедет?
– Ни в коем случае! Вы празднуйте там, разрешаю один раз выпить за мое здоровье, а я себе спокойно полежу у телевизора, что-то сердце прихватило...
– Может, надо «скорую» вызвать? – встревожилась Яна.
– Да боже упаси! Ничего страшного, я выпила таблетку, уже все прошло, но надо полежать.
– Как жалко, тетя Рита! – искренне воскликнула Яна.
– Скажи мне только, он тебе в любви уже объяснился?
– Да! И я!
– Знаешь, я счастлива! И вы тоже будьте счастливы, мои дорогие. А он хорошо целуется?
– Лучше всех на свете! – залилась вдруг краской Яна.
– Дай вам Бог! – И Маргарита Семеновна положила трубку.
– Тима, не смотри на меня так!
– Как? – охрипшим от желания голосом спросил он.
– Ты как будто раздеваешь меня взглядом...
– Да... раздеваю... и все остальное... тоже...
– Тима! – еще пуще покраснела она и засмеялась. – Какой ты, оказывается...
– Какой? – он больно тискал в ладонях ее тонкие ломкие пальцы, не сводя с нее жадного взгляда.
– Самый лучший... Права была тетя Рита... И почему-то уже родной.
Его как будто обдало холодом. Он выпустил ее руки и как-то недобро прищурился.
– Родной? Из-за Олега? Да? Говори! – вне себя от внезапного приступа дикой, звериной ревности, никогда прежде им не испытанной, прошипел он.
Она побелела.
– Тима! Боже мой, что ты говоришь? Как тебе такое в голову пришло? – она так обиделась. что, казалось, всю любовь и нежность как ветром сдуло. – А, я поняла, тобой движет вовсе не любовь, а что-то другое... Вот дура я, вечно мы, бабы, любви ищем, всюду она нам мерещится...
– Яна, прости, прости идиота!
– Нет, не прощу! Я все поняла, тебе просто как мужику любопытно, что же такое твой обожаемый дядюшка нашел в этой девчонке с перчиками, из-за чего с ума спятил на старости лет и столько бабок вбухал в подарки...
– Замолчи!
– И не подумаю! Это же ясно как божий день! И как я, дура, могла в тебя так влюбиться...
– Яна, любимая, ну прости дурака, все не то, все не так... Просто я никогда в жизни не ревновал и не очень понимаю как с этим быть... Я болван, мне уже мама говорила, что меня колбасит и плющит от ревности к Олегу...
– Так и сказала? – сквозь слезы вдруг улыбнулась Яна.
– В том-то и дело, именно так! И она права. О, знаешь, я совершенно не ревную тебя к Мишке, живому и здоровому, а к Олегу... умираю от ревности, потому что знаю – ты его любила, а Мишку... Ты пригрелась возле него, да? Он такой редкостно теплый человек, да?
– Откуда ты знаешь?
