– Видимо, технический проход для строителей или чистильщиков.
Макс осматривала знакомые шершавые стены и, конечно, никогда бы не призналась Игорю, что именно коллектор был ее зоной комфорта с очень давних времен – да еще, наверное, кладбище, где похоронили маму.
Он сел, положив руки на раненое колено, и прижался спиной к полукруглой стене тоннеля, пытаясь согреться. Макс с сомнением посмотрела на него: он сжал челюсти, дрожа всем телом, и имел весьма жалкий вид.
Ужасно хотелось есть и переодеться в сухое. Она с трудом встала и пошла за рюкзаком. Отвернулась от Игоря, чтобы тот ничего не заметил.
«Сухая одежда. Мужской пятьдесятый, женский сорок второй, – подумала Макс и сунула руку в рюкзак. Ничего. – Черт!»
Автоном не мог сломаться даже от ледяной воды – это была не технология, а сгусток хаоса, который просто материализовал желания участников сна. Об этом секрете знала только Макс, поэтому рюкзак выполнял лишь ее приказы.
Раньше так и было. До этого момента.
«Твою мать, что с тобой не так?! Мне нужна одежда и еда! „Капсула“, ты слышишь?!»
Опустила ладонь на шершавое тканевое дно рюкзака – там болталась только полупустая фляжка со спиртом. Макс растерянно глянула на Соколова: он был совсем бледным и продолжал мелко дрожать.
– Эй, – спросила она с тревогой, – ты как себя чувствуешь?
– Все нормально… Т-только холодно.
Ее пронзила внезапная догадка.
– Ну-ка, дай взглянуть! – Она подошла к Соколову, с силой отодвинула его руки с колена, закатала мокрую штанину и отшатнулась. Это была вовсе не царапина, а глубокая рваная рана, из которой сочилась кровь.
– Не трогай, все в порядке…
– Ничего с тобой не в порядке! Почему ты раньше молчал?!
Она шарила глазами по его лицу: черты стерлись, кожа стала бледно-зеленой, лоб покрылся испариной, дотронулась – холодный.
«Что это? Потеря крови? Сепсис?»
– Кира… послушай… – Соколов с трудом ворочал языком. – Ты должна знать…
Внутри нее все рухнуло.
«Он что, умирать собрался?..»
– Когда я был под водой… тащил тебя… у меня почти не осталось воздуха. И я вспомнил еще кое-что.
– Что?.. Игорь! Что ты вспомнил? Говори!
Он смотрел на нее сквозь полуопущенные веки.
– Камеры. Они почему-то важны. Они – ключ ко всему.
– Что?! Что ты имеешь в виду? Игорь?.. Игорь!
«Нет, ты не можешь умереть вот так, не рассказав мне, это невозможно… Не смей!»
Она схватила его за плечи:
– Немедленно скажи вслух, что тебе нужна помощь! Я не смогу тебе помочь, если не скажешь!
Автоном больше не слушался ее – но, возможно, он послушает его?
– Повторяй за мной! – Губы девушки шевелились напротив его лица. – Мне. Нужна. Помощь. Макс. Ты меня слышишь?! Игорь?.. Игорь!
Он выскользнул из ее рук и повалился вдоль стены.
– Блядь… – Трясущимися руками она вывернула рюкзак наизнанку, пытаясь понять, что там вообще есть. Внутри не появилось ничего, кроме какой-то тонкой голубой книжки и полупустого коробка спичек, – ни бинта, ни хотя бы нашатыря.
И вдруг раздалось еле слышное, до боли знакомое жужжание. Она перевела взгляд на жилет Соколова.
7:58
7:57
7:56
– Да что же это такое! Этого не может быть, все не может закончиться
Макс бросилась к мокрой куртке, отодрала кусок подкладки, обхватила этим жгутом место на ноге Игоря, чуть выше раны, чтобы кровь не текла так сильно.
– Соколов!
Он смутно щупал пространство полузакрытыми глазами.
– Игорь, мать твою, не отключайся! Говори со мной!
Он с трудом разлепил губы:
– …тай мне…
– Что? Я не слышу! – Макс почти прижала ухо к его лицу.
– По… читай мне…
– Господи, что?..
5:45
5:44
5:43
Она в панике схватила книгу, лежащую перед ней:
– Эту? Что здесь написано? Не могу разобрать… «Де… вочка со спичками», Ганс… Христиан Андерсен? Это сказка?!
Соколов дышал прерывисто, еле слышно, не в силах говорить.
5:29
5:28
5:27
– Ладно, ладно! – Макс поспешно раскрыла книгу и несмело произнесла: –
5:24
5:23
5:22
–
5:20
5:19
5:18
–
5:10
5:09
5:08
Она читала, цепляясь за строки и запинаясь, – потому что пыталась смотреть и в книгу, и на лежащего рядом Соколова с бомбой.
–
Она замерла и перевела взгляд на спичечный коробок на полу.
Прикоснулась – сухой.
Торопливо вытащила спичку, чиркнула ею.
Пламя вспыхнуло ослепительно – так, что Макс вздрогнула Это явно был не настоящий огонь, а преломленный болезненным подсознанием Соколова.
Макс осторожно поднесла спичку к рукам Игоря. Он приоткрыл глаза, слабо улыбнулся, потянулся к спичке, как призрак.
