А вдруг именно он подстроил все это, потому что снова проверял меня на какие-то способности?
С помощью того же Кристиана?
Раз позволил тому ошиваться рядом, значит, он доверяет ему.
А когда выяснил все, что хотел, просто вернул меня сюда.
Я кошусь на Демида.
Тот стоит и молча ждет, пока я приведу себя в порядок.
Хватаю с держателя салфетки, вытираю лицо, а потом поворачиваюсь к парню.
— Что это было? — спрашиваю у него и не узнаю своего голоса, потому что тот звучит хрипло и натужно.
Мне тяжело говорить, но необходимо выяснить все прямо сейчас.
— Что, черт возьми, происходит?
Я повышаю тон. Кажется, еще немного и у меня начнется самая настоящая истерика.
— Нет, это ты мне скажи, что происходит, — цедит Демид и его желваки напрягаются.
Я понимаю, что он все еще полон скрытой агрессии, хоть и не дает ей выйти из-под контроля.
— Какого хера ты приперлась сюда?
В его словах столько злости, будто он считает меня тупой пустоголовой курицей.
И если секунду назад я собиралась не только поблагодарить его за спасение, но и рассказать о записке Кристиана, то в одно мгновение передумываю все это делать.
— Или тебе кто-то подсказал сюда прийти? Кто именно?
Его взгляд сканирует и я снова радуюсь, что Усманов не обладает способностью читать мысли.
— Это общественное место, почему бы мне не зайти сюда просто так? — прищуриваюсь я.
— А потом полезть в это гребаное зеркало. Действительно, почему бы и нет.
— Я не лезла, а просто дотронулась!
Не отрывая от меня взгляда Демид шарахает кулаком по стене и зеркальная поверхность сейчас же покрывается сеткой мелких неровных трещин, в которых криво отражается озабоченное лицо Макса.
Оказывается, парень все это время был здесь, а я и не заметила.
— Дем, она не знала, — говорит Макс и делает шаг к нам.
Мне кажется, он пытается прийти мне на помощь.
А еще похоже на то, что Демид ничего не подстраивал, иначе бы не стал так реагировать.
Но все равно у него нет никакого права так со мной разговаривать, будто это я во всем виновата. И на этот раз я сумею за себя постоять.
Я вновь поворачиваюсь к Демиду, чтобы встретиться с его черными глазами.
— Дура, — цедит он, сжимая и разжимая кулаки, а я словно загипнотизированная смотрю на пальцы его правой руки, которые теперь покрывает множество мелких кровоточащих порезов.
Но даже это не смягчает моей ярости.
— Что? — срываюсь на крик, — Я дура? А кто-нибудь здесь хоть раз упомянул о том, что мне нельзя приближаться к зеркалам? Кто-нибудь объяснил мне хоть какие-то правила игры? Хотя бы минимальные, для самых начинающих?
Демид сверлит меня взглядом исподлобья.
— Ее можно понять, Дем, — снова подает голос Макс и делает еще шаг к нам, но Демид сгребает его в охапку, толкает и тот отлетает к стене.
— С тобой я еще разберусь, — рычит Усманов, — а пока лучше не лезь.
— Идем, — бросает уже мне и грубо сжимает мою руку повыше локтя.
Подталкивает к выходу.
Мне очень хочется убраться отсюда, да поскорее, но здесь, по крайней мере Макс, который пытался остудить пыл Демида, а там?
— Стой, отпусти, я и сама способна идти! А у тебя порезы, которые нужно обработать. Ты не можешь расхаживать по университету в таком виде. Давай, дойдем до медпункта. Я подожду, пока тебе…
— Мы не идем на лекции, мы едем домой, — перебивает меня Демид.
— У меня работа сразу после занятий, и я должна…
— Кто-то только что пытался избавиться от тебя, а ты говоришь мне про работу? Давай, шевелись.
Теперь его пальцы сжимают мое плечо настолько крепко, что кажется, кость сейчас хрустнет.
Выталкивает меня в коридор, а потом начинает идти широким шагом, так что я еле поспеваю за ним.
— Ты даже не расскажешь мне, что это было за место? — предпринимаю новую попытку, пока мы летим по безлюдным коридорам.
— Очень опасное, если ты еще не поняла, — цедит Демид, — редко кто может выбраться оттуда без потерь. А самое хреновое состоит в том, что стоит исчезнуть за дверью, и тебя уже не найти.
Он вдруг останавливается, подталкивает меня к стене, а сам нависает надо мной, встав очень близко.
— Никак не отследить, — произносит отрывисто, — даже мне.
Я слушаю, едва дыша, а Демид продолжает говорить.
— Тот, кто не знает, как выбраться, или умрет или останется там навечно.
— Навечно?
— Разве что ему случайно повезет. Но я бы не стал на это рассчитывать.
— Что там? За этими дверьми?
— Сотни тысяч других измерений и реальностей. Там тебя может ждать все, что угодно. Пустыня, арктические льды…
— Или бездна, — шепчу я.
— Что угодно. Ты можешь провести там десятки лет, а вернуться ровно в ту минуту, из какой выпала. Вернуться через много лет. Или, что самое вероятное, как я сказал выше, не вернуться совсем.
— Если это так опасно, почему вход туда находится в женском туалете престижного университета, который ежедневно посещают десятки людей?
— Вход тщательно охраняется и лишь немногие знают, как туда попасть. Зеркало послужило порталом. Мне и самому очень интересно знать, как тебе удалось через него пройти. Ты всего лишь ведьма, а ведьмы не проходят сквозь зеркала.
— Но я прошла!
— Да, ты прошла, — повторяет он за мной.
Хмурится, а потом снова подхватывает под локоть.
