«Матушка, моя матушка… Я так хотела тебя спасти, но не смогла…» – безнадёжно подумала Соль.
Что это? Облако или туман? Соль увидела, что между ней и летящим на неё автомобилем возникли из пустоты два призрака. Мужчина и прекрасная женщина. Оба еле видные, совсем прозрачные. Волосы женщины, как длинные нити голубого дождя, сверкая, обвились вокруг её тела. Соль показалось, что в них запутались морские водоросли, мелкие жемчужинки и еле видные клешни крабов.
Глухо заскрежетали тормоза автомобиля.
Туманные видения были так невесомы, что их ноги не касались земли. Звёзды ярко сияли сквозь прозрачное плечо женщины.
Почему господин Гонзиор опустился перед ней на колени? С какой неистовой нежностью он целует её голубую руку.
На мгновение женщина повернула своё прелестное лицо, словно выточенное из тонкого хрусталя, к Гонзиору. Соль увидела её глаза. Они были провалившиеся, мёртвые.
– Несчастные призраки, сгиньте, пропадите! – дико, как безумный, вскрикнул Гиссарго. – Вы пришли, чтобы мучить меня!
– Ты потопил наш корабль, сын. – Голос женщины звучал, как падающие струи воды. – Мы, не погребённые, не отпетые священником, лежим на морском дне. Печаль, печаль! Твои грехи не дают нашим душам освободиться и подняться ввысь…
– Будь проклято твоё колдовство, сын, – прошептала вторая тень.
Соль увидела, что руки призраков начинают сливаться. Прозрачные волосы женщины окутали их обоих. В мёртвых глазах стояли не пролившиеся слёзы.
– Пощадите… – глухим замирающим голосом прошептал Гиссарго.
Обжигающие фары автомобиля начали гаснуть. Да и сам автомобиль стал зыбким, непрочным. Колёса раскатились и пропали в темноте, стёкла растаяли, растеклись.
– Страшное возмездие ждёт тебя, сын! Но мы обретём свободу…
Откуда это послышалось? Из голубой дымки? Или это пропели хрустальные волосы прозрачной женщины, превращаясь в струи воды?
Туманные видения померкли, постепенно исчезая, растворяясь в ночном воздухе. На песке дороги осталось только несколько мелких жемчужин, но и они исчезли, как высыхают слёзы.
Гиссарго со стоном нечеловеческого отчаяния бросился прочь. Автомобиля-убийцы уже не было, а луна, выплывшая из-за тучи, освещала длинную дорогу, ведущую мимо ядовитой стены и дальше через пустырь в осеннее поле.
Гиссарго бежал задыхаясь. «Отец, мать… Да будьте вы прокляты! Вы явились, чтобы истязать меня, измучить и погубить!»
Перед Гиссарго было пустое поле. И только вдалеке стоял одинокий старый Дуб, как жидким золотом, облитый лунным светом.
«Передохну под дубом, потом скроюсь в густой лесной чаще, – лихорадочно думал Гиссарго. – Я сам упустил свою удачу. Я уже держал за горло эту девчонку! Такое тоненькое горлышко… Сдавить посильнее… И девчонка лежала бы мёртвая у моих ног. А теперь всё рухнуло: мои мечты, мои надежды».
Гиссарго бежал по дороге, усыпанной мелкими камешками. Вот он, одинокий старый дуб. Между ветвей мелькнула серебристая белка и скрылась в глубоком дупле.
«Дождусь полнолуния и тайком проберусь к моему повелителю, – уже подбегая к дубу, подумал Гиссарго. – Он приютит меня в своём холодном пустом замке. Туда не смогут пробраться призраки матери и отца. И я больше никогда не увижу их страшные мёртвые глаза, не услышу туманные укоряющие голоса…»
Уже подбежав к дубу, Гиссарго вдруг споткнулся о круто выпирающий корень.
«Нет, не нравится мне этот дуб, я скроюсь в лесу. До леса уже недалеко, – решил Гиссарго. – Мне чудится, что листья этого дуба что-то шепчут».
Он уже хотел бежать дальше, но вдруг гибкая молодая ветка туго обхватила его за плечи, другая ветка перехлестнула руки.
– Э, брось эти шуточки! – крикнул Гиссарго.
– Я давно ждал тебя, – послышался глубокий шелестящий голос. – И вот наконец ты пришёл. Что ж, здесь твоё последнее пристанище!
Гиссарго хотел выхватить острый кинжал, но ветки дуба так крепко скрутили его, что он не мог высвободить руку.
В это время огромный дуб слегка наклонился. Под ним зашевелилась трава, вздыбилась земля, и показались узловатые, могучие корни. Корни раздвинулись, и между ними открылась глубокая чёрная яма.
– Не хочу, не хочу туда! – пятясь, крикнул Гиссарго.
Но зелёные ветки, крепко стиснув его, неумолимо подталкивали к яме. Поскользнувшись на сыром краю, он рухнул вниз.
– Отпусти меня, старая дубина! – крикнул Гиссарго, стараясь выкарабкаться.
Но тонкие белые корни мгновенно обхватили его тело. Они оплели его всего: лицо, шею, крест-накрест захлестнули грудь, скрутили ноги. Теперь Гиссарго лежал, с головы до ног обвязанный молодыми корнями.
– Я бессмертен, пойми! – отплёвываясь от комочков земли, прокричал Гиссарго. – Придёт время – ты засохнешь, подломишься и рухнешь, и я снова буду свободен!
– Как же, как же, дожидайся, – с насмешкой прошелестел старый Дуб. – Вокруг меня растут молодые дубы. Уж они на совесть позаботятся о тебе! Крепкий жёлудь – вот тебе и новый дубок. Так что не беспокойся, дружок, больше тебе не удастся творить зло на земле. Но мне что-то надоело слушать твою глупую воркотню.
