Но тут Хэтти треснулась затылком о пол, и голову пронзила боль.
Она тщетно попыталась сесть – мальчишка в красном дождевике не дал ей подняться. Он еще не отдышался от подъема по лестнице, но Хэтти держал крепко.
В дверях стояла Скай. Должно быть, она выронила пачку печенья, потому что оно рассыпалось и тихонько катилось к подножию кафедры.
– Ох, подруга… – сказала она. – Нельзя было тебе этого видеть.
Ее утащили обратно вниз, в большую комнату с диванчиками и видом на долину, где Скай указала на продавленное кресло.
Хэтти, руки у которой тряслись, опустилась в него.
Она взглянула на окно, обрамленное каменной аркой. В стекло тихонько постукивал дождь. Получится ли метнуться к окну, открыть его и выскочить наружу? «Да, если хочешь переломать себе ноги, а может, и шею свернуть», – подумала она.
Остальные сгрудились у двери и шептались, поглядывая на нее как на проблему, которую надо срочно решить.
То, что произошло, никак не укладывалось у Хэтти в голове. Комната – или оранжерея, или часовня, или что это там такое – переместилась в ужасающий лес, а потом вернулась на место.
Просто бред какой-то.
«Нет, – строго сказала себе Хэтти. – Никакой это не бред, надо только все тщательно обдумать. Постараться понять». Так им всегда говорил мистер Фелпс на уроках естествознания. Мистер Фелпс был у Хэтти любимым учителем – такой спокойный, тихий и благоразумный.
Стоило представить его, как он сидит на краешке стола: седые кудри, очки в прозрачной оправе, отутюженная рубашка в клеточку, – и стало спокойнее. Хэтти напрягла мозги, пытаясь осмыслить случившееся. Сон. Галлюцинация. Искусный розыгрыш с чрезвычайно убедительными спецэффектами. В любой миг из-за дивана выпрыгнет папа – или бабуля – и, улыбаясь от уха до уха, закричит: «Сюрприз! Попалась!»
Но никто так и не выпрыгнул.
Скай – по-прежнему в носках и без обуви, – мягко ступая, подошла и опустилась на корточки. С заботой посмотрела на Хэтти, чем снова напомнила медсестер.
– Ну, может, расскажешь, зачем ты на самом деле пришла?
Хэтти моргнула.
– Э-э… нет.
– Нет?
– То есть… – Хэтти зарделась. – Сперва вы скажите, что это было. Что я такое видела?
– Тебе это знать не надо, – твердо и убежденно ответила Скай.
– Нет, надо. – Хэтти облизнула пересохшие губы. – Говорите, или… или я пойду в полицию.
Она сама не верила в то, что произнесла. Она что… запугивает их? Этих трех незнакомцев, которые вполне могут оказаться бандой опасных преступников?
– Она ведь этого не сделает, да? – испуганно спросил Эллиот.
Магнус ответил сердитым тоном:
– Нет, если мы заставим ее молчать.
У Хэтти замерло сердце.
Скай лишь хихикнула.
– Эй, полегче, бандюга, – осадила она старика. – Никто тут никого молчать не заставляет. Уверена, мы во всем разберемся. – Она обернулась к Хэтти. – В полицию, говоришь? И что же ты им скажешь?
– Для начала то, что этот мальчик влез в дом к моей бабуле.
– Твоей бабуле? – переспросил Магнус.
Хэтти замерла. А что она такого сказала?
– О нет, – промолвил Эллиот, выпучив глаза. – Ты Хэтти, да? Внучка Дидры.
Магнус вполголоса выругался.
– О, – протянула Скай. Склонила голову набок и присмотрелась к Хэтти. Потом подмигнула, но уверенности это Хэтти не добавило. – Что ж… это все меняет.
– Значит, первым делом тебе нужно знать, – начала Скай, – что «Броуквуд-Холл» – это не настоящий дом престарелых.
Она устроилась на каменном подоконнике с чашкой чая, совершенно расслабленно, словно не происходило ничего особенного.
Однако нормальным это не было, даже близко, но если Скай решила все рассказать, то перебивать ее Хэтти не собиралась. Она сидела, прикусив язык и подложив под себя ладони.
– В смысле, к нам время от времени люди-то заглядывают, хотят пристроить какого-нибудь двоюродного дедушку Боба, но потом видят, что у нас да как, и передумывают. Особенно когда узнают, что заведением управляет семнадцатилетняя девчонка, а единственный его постоялец – это старик-социопат.
– Поосторожнее, – предупредил ее Магнус, сидевший в кресле у очага. – Не такой уж я и старый.
– Он такой ворчун, потому что его никто не навещает, – громко прошептала Скай. – Ладно, в общем, этот дом построили где-то в семнадцатом веке – давным-давно, короче, – и какое-то время он был роскошным имением местного помещика. Затем, в середине девятнадцатого века, сюда въехали Энглмайры. Слыхала про них?
Хэтти покачала головой.
Тогда Скай большим пальцем ткнула в сторону пыльного портрета над камином. С темного, мрачного полотна на Хэтти взирали два бледных лица. Молодой человек с утонченными чертами и густой гривой каштановых волос и женщина того же возраста, поразительно на него похожая. Их даже можно было принять за близнецов.
– Они вроде местной легенды, – пояснила Скай. – Уильям Энглмайр родился в Тандл-Вэлли, потом переехал в Биг-Смоук и сделал там состояние. Встретил девушку из Лондона, Клару Джонс, женился на ней и притащил сюда, в эту глухомань. Бедняжка и не знала, во что ее втянули…
– Ближе к делу, – перебил Магнус.
