– Просто мама была одна, – сказала Хэтти. – А со мной мои близкие.
И в это мгновение волна разбилась.
Броня на Хэтти ожила, со скрипом и треском приобрела новую форму, гудя и отвечая на ее магию и магию Джонатана. Она вся гнулась, изгибалась и хрустела, сближая брата с сестрой и как бы заключая их в деревянную клетку.
Веточки и сучки впились в землю, копаясь там и роясь, укореняясь.
Бежать было некуда.
– Отпусти меня! – вопила Пустая Королева.
Хэтти ощущала на лице горячее дыхание братишки. Он извивался, шипел и плевался, но дерево, упруго напитанное магией, держало его.
А потом глаза Джонатана широко распахнулись, и Хэтти перестала дышать.
Глаза братика налились ярким, ядовитым зеленым цветом.
Он открыл рот, но вместо крика наружу хлынула омерзительная слизь, похожая на кашицу из листьев. Она текла все быстрее и быстрее, превращаясь в поток. Заставляя Джонатана запрокинуть голову и утекая в щелочки между прутьями, точно огромный, вставший на дыбы слизняк.
«Она покидает его».
Страх электрическим током пронзил Хэтти.
Пустая Королева повисла в воздухе, и Хэтти наконец увидела ее истинный облик.
Вытянулись и уплотнились руки, длинные и худые, с утонченными крючковатыми пальцами. Королеву словно окутывал кокон мерцающей слизи, и тут Хэтти разглядела, что это – длинная мантия, сотканная из блестящих зеленых листьев, в которых, как в змеиных чешуйках, отражался лунный свет.
Когда последние листья вылетели изо рта у Джонатана, он снова потерял сознание и, обмякнув, упал на Хэтти. А Королева зависла над их деревянной клеткой.
Возможно, она все-таки была права: если в ней и оставалось что-то от человека, то не больше чем просто тень.
Она была высока, стройна и бледна. Верхняя часть тела еще напоминала человеческую, а вот вместо ног тянулся сужающийся к концу хвост, как у слизняка. На белой голове молодой женщины не росло волос и не было лица.
Разве что…
На глазах у Хэтти эта безликая овальная маска стала меняться: по ней, как волны по штормовому морю, пробежали очертания, образовались, как в тесте, поры – глаза и рот.
От трепета у Хэтти закружилась голова, и ее затошнило.
Это призрачное недолицо походило на написанный маслом портрет Клары Энглмайр, что висел в «Броуквуд-Холле». Вот только оно постоянно менялось, снова и снова, едва заметно перестраиваясь, и всякую секунду оно было иным.
И тут до Хэтти дошло.
«Она сама не помнит своего лица».
Хэтти попыталась оттолкнуться от брата, но застряла. Угодила в ловушку. Оказалась заперта в собственной клетке, придавленная телом Джонатана. Она попыталась снова оживить в себе магию, вернуть доспехам прежнюю форму, но из-за ужаса перед Пустой Королевой не могла сосредоточиться. Дерево оставалось холодным и не отвечало.
Кошмарные губы Королевы перетекли в улыбку. Она стала тихо опускаться. Так, словно ничего не весила.
С облегченным вздохом Королева подняла руки, и ее пальцы потянулись к Хэтти, по пути истончаясь, пока не стали острыми, как швейные иглы. Медленно, чуть ли не осторожно они проникли сквозь щели в клетке и устремились к ее лицу.
Десять смертоносных пальцев. Таких тонких и острых, что прошли бы сквозь кожу, пронзили бы плоть, а Хэтти, наверное, и не заметила бы.
Хэтти принялась извиваться всем телом, пытаясь выбраться из клетки, в которую сама же себя и заключила, но все было тщетно. Тут ее рука коснулась чего-то, что лежало, брошенное, на растрескавшейся земле. Не-деревянный нож. Хэтти подхватила оружие и отчаянно взмахнула им, но клетка держала. Не вышло и поднести нож поближе, выставить в сторону чудовища.
– Тебя ведь мучил всего один вопрос, правда? – сказала Пустая Королева своим странным шуршащим голосом. – С тех самых пор, как все началось.
От нее пахло гнилым деревом, плесенью и тленом.
– И вот тебе ответ, – прошептала Королева. – Вот как я это сделала.
Ее пальцы подрагивали так близко от лица Хэтти, что размывались у нее перед глазами.
– Вот как я убила твою мать.
Хэтти напряглась. Она ждала, что в любой момент все закончится.
Глаза, однако, закрывать не стала. Не предоставила Королеве такого удовольствия, даже когда кончики этих ужасных пальцев нежно надавили ей на лицо.
И в тот же миг послышались шаги: кто-то бежал, прихрамывая на ходу. Время как будто разбилось на отдельные кадры, и Хэтти увидела их один за другим.
Лицо Суниты. Ее струящиеся по ветру волосы. Горящие гневом глаза.
Блеснуло белое лезвие ножа, брошенного Хэтти. Он полетел, вращаясь, а Сунита его поймала.
Королева повернула голову, все еще улыбаясь.
Нож запел в руке у Суниты, и у Хэтти аж зазвенело в ушах – раздался вой, от которого сам Не-Лес словно раскололся на куски. За лезвием ножа, когда оно прошло сквозь чудовище, протянулся шлейф зеленого дыма. По темной земле разлетелись мерцающие листья.
Ее плоть распадалась, таяла в ночи.
Последним Хэтти увидела лицо. Странные губы почти что по-человечески разошлись в яростном крике, но вот их края лопнули. Следом, словно разбитая ваза, раскололась и разлетелась по ветру вся голова. Лишь тогда наконец вой ножа смолк.
Мгновение царила тишина.
