В желтом свете луны Пустая Королева опустилась на колени, и полы халата сложились вокруг ее ног. Она склонилась над самым маленьким из тел – над Джонатаном, лицо которого закрывали лапки шапочки-обезьянки. Братик лежал, наполовину свернувшись калачиком, все в той же пижаме. Он выглядел спокойным, будто спал дома под пуховым одеялком с единорогами, которое когда-то принадлежало Хэтти, пока она из него не выросла.
Как будто все это вокруг – кошмар, от которого он скоро проснется.
– Нет! – вырвалось у Хэтти. – Нет, прошу тебя! – Она побежала к Королеве и Джонатану, но те были слишком далеко. Она знала, что не успеет вовремя.
Пустая Королева перевернула Джонатана на спину, а тот тихонько застонал, не открывая глаз. Потом она приподняла его голову и приоткрыла ему рот.
Потом у нее самой изо рта что-то выползло, да так быстро, что Хэтти не успела разглядеть, что именно. Нечто зеленое и размытое. Оно вылетело изо рта Скай и вошло в Джонатана. Все это время Пустая Королева не сводила с Хэтти победного взгляда.
Джонатан задрожал и задергался.
Сунита пошевелилась и стала потихоньку подниматься с земли. Бабуля тоже вздрогнула, задышала быстрее. Однако было слишком поздно.
Скай закатила глаза и безвольно рухнула на землю рядом с Джонатаном.
Хэтти резко затормозила.
Веки Джонатана затрепетали. Затем он медленно сел и посмотрел на нее. Все те же торчащие из-под шапочки черные кудри, пухлое круглое личико, большие карие глаза… Но вот улыбка, которой он ее одарил, – была совсем не его. Это была улыбка, которую Хэтти только что видела, за мгновения до этого, на лице Скай.
Так улыбалась Пустая Королева.
– Вот видишь, Хэтти? – произнес Джонатан ее голосом, и сердце у Хэтти едва не оборвалось. – Ты только сама себе хуже сделала.
Джонатан приподнялся на ноги и низко припал к земле, точно волк, присевший на задние лапы. Покинутое тело Скай неподвижно лежало у его ног: белокурые пряди разметались по лицу, а из-под порванного халатика торчали розовые носочки.
– Что теперь, Хэтти? – устами Джонатана спросила Пустая Королева. – Нож по-прежнему при тебе. Пырнешь родного братика, лишь бы достать меня?
Хэтти попятилась.
– Джонатан, – позвала она. – Ты меня слышишь?
Пустая Королева рассмеялась.
– Ну разумеется, мы тебя слышим, Хэтти. Джонатан – это я. Он мой. От и до. – Братик скрючил пальцы, точно когти. – И мы идем за тобой.
– Сперва тебе придется пройти через меня.
Хэтти обернулась и увидела, как пытается встать Сунита. Однако у нее подкосились ноги, и она упала на колени.
– Не подходи, – пробормотала Хэтти. – Тебе не выстоять.
– Нет. – Куртка на Суните порвалась, волосы распустились. Хэтти впервые увидела идеальную папину подружку растрепанной. – Прости, Хэтти. За все. Я знаю, я не… твоя семья. Но я тебя буду защищать. Тебя и Джонатана. Не дам этому чудовищу…
Не успела она договорить, как Пустая Королева атаковала.
Хэтти лишь мельком заметила перемену в позе Джонатана, как будто наружу вырвался хищник, но ей хватило и этого. Она отбросила нож, чтобы ненароком его не использовать.
А в следующий миг братик налетел на нее, царапая ногтями, цепляясь за деревянные доспехи и пытаясь повалить ее на спину.
Потеряв равновесие, Хэтти пошатнулась и упала.
Джонатан теперь был силен – невероятно силен, – и он опрокинул ее так, что она всем весом ударилась о твердую черную землю. Он оцарапался о шипы на броне, но как будто этого не замечал. Он оскалил зубы и попытался укусить, словно собака, и Хэтти, ахнув, отдернула голову.
Она хотела отбиться и уползти, но он не пускал. Хлестнул ее по лицу, и расцарапанная щека полыхнула огнем.
– Ты сама навлекла это на себя, – прошипела Пустая Королева. – Я сделаю из тебя пример, Хэтти. Покажу его слугам, кто ими теперь командует.
Джонатан снова занес руку и сжал пальцы в кулак.
А Хэтти сделала единственное, что пришло ей в голову. Она привстала и обхватила его руками.
Обняла братика, крепко прижимая к себе. Зарылась носом в его волосы, ощутила их запах. Нащупала под складками пижамы тощее тельце.
Потому что Сунита была права, она для Хэтти чужая.
А вот Джонатан – ее семья.
Хэтти чувствовала, как глубоко внутри нее теплится еще уголек магии, и раздуть пламя можно при помощи любви. Любви, которую она испытывала к Джонатану еще в восемь лет, когда он перепортил ей фломастеры. Даже когда он в споре принял папину сторону. Даже когда злился на нее и велел убираться навсегда и жалел, что у него вообще есть сестра.
Уголек загорелся, и его огонь перетек в руки и дальше в Джонатана.
Она любила его. Нуждалась в нем.
Постоянно.
Джонатан застыл силуэтом на фоне желтой луны, так и не опустив руки.
– Брось, Хэтти. Твоя мать не смогла победить меня, еще там, в подвале. С чего ты взяла, будто у тебя получится?
Тепло ее магии потекло уже в обе стороны, как тогда, под старой плакучей ивой. Оно наполнило тело Хэтти, и Джонатана тоже. Словно волна, которая вот-вот разобьется.
Должно быть, Королева сообразила, что к чему, потому что Джонатан вдруг задергался и попытался вырваться из объятий Хэтти.
Но было уже поздно.
