Он отрезает кусок пирога, кладет сверху сливки, я беру тарелку, залезаю на высокий стул и начинаю есть. Каждый кусочек такой теплый, сладкий. Я гляжу вниз на белый кружевной подол своего платья, который болтается поверх джинсов, весь грязный и мокрый. Я касаюсь лица и чувствую синяк, который набила о подлокотник кресла Максин. Я хочу написать свое имя на салфетке и лезу в карман за ручкой, но ее там нет. Я всегда пишу свое имя: на пакетиках из-под соли в кафе, на стенах туалетов, на обороте меню, на пыльных дверцах грузовиков. Целая сеть из моих имен накрывает эту огромную страну.
Я поворачиваюсь боком, чтобы человек за прилавком не видел мое грязное лицо с синяком. В зале тихо, и тиканье часов на стене кажется очень громким.
Доев, я снова поворачиваюсь. Человек за прилавком стоит неподвижно, желтый свет лампы падает на его лицо. Он стоит и молча смотрит на меня.
Все ли тайны разрешимы, или есть такие, которые не имеют разгадки? Например, что случается с нами после смерти. Или что случилось с моей девочкой. Есть ли ответ на этот вопрос? Или неведение будет продолжаться вечно?
Я отработала ночную смену. Сижу дома, за окном зимний рассвет. Я еще не сняла белую хлопчатобумажную униформу и белые сабо.
Я сижу на диване и прислушиваюсь к звукам на верхнем этаже. Это старый дом, поэтому у него богатый репертуар своих собственных звуков. Но такого мне слышать еще не доводилось – как будто кто-то бегает по доскам. Я стараюсь сохранять спокойствие – дом имеет право на личную жизнь.
Громкий стук в дверь.
Я открываю, на пороге стоят мужчина и женщина. Оба отвернулись и смотрят на оранжевый шар, который вырастает из-за горизонта. Но даже когда они поворачивают ко мне лица, я не узнаю их, я с ними незнакома, понимаю только, что они из полиции.
Женщина представляет себя и спутника:
– Инспектор Йен Карлинг. Энни Уоллес…
Они пришли без звонка: у них есть новости. Я не знаю пока, хорошие или плохие. Если без предупреждения, значит, что-то срочное. Меня тошнит ни с того ни с сего, кружится голова. В ушах начинает звенеть.
– Можно войти? Нам нужно поговорить…
У них есть новости. Есть новости.
Потом – я даже не предполагала, что такое бывает в реальной жизни, – ноги становятся буквально ватными, и я валюсь ничком.
Мужчина ловко подхватывает меня, умудряясь не уронить при этом папку, которую держит в руке. Я смотрю на его свежевыбритый подбородок и вижу черные корни волосков, от которых ему так и не удалось избавиться. Он поддерживает меня и усаживает на диван. Наливает мне стакан воды, и когда я пью, мои зубы стучат о стекло.
– Можно присесть? – спрашивает Энни.
Я киваю, зубы все еще стучат по стеклу. Они садятся с официальным видом. Мужчина крепкий, высокий, с темными волосами и бледным лицом. Женщина – Энни – очень тонкая, в черном пальто, светлые волосы собраны в аккуратный хвост.
– Вам лучше? – спрашивает она.
– Да, – бормочу я. – Мне нужно отлучиться в ванную.
Я ковыляю по лестнице наверх. Нарочно тяну время. В ванной я склоняюсь над раковиной и выпускаю едкую тошноту на белый фаянс. Потом открываю воду, чтобы помыть раковину и смочить холодной водой рот. У меня возникает острое желание выпрыгнуть из окна и ничего никогда не знать.
Они ждут на первом этаже, в тех же позах. Женщина начинает говорить:
– Бет, мы понимаем, что было бы лучше, если бы пришел кто-то из знакомых вам сотрудников. Но Мария в отпуске, а мы не можем ждать. Я кратко изложу суть дела – найдена девочка, которая…
– Она… она жива? – выдыхаю я.
– Да, конечно. – Она садится рядом со мной на диван и кладет свою руку на мою. На пальце блестит помолвочное кольцо. – Да, Бет. Она жива, и мы полагаем…
– Так она жива? – снова спрашиваю я.
– Да, жива, но…
Я не могу соображать. Тупо смотрю на пуговицу на ее пальто.
Мужчина, откашлявшись, вступает в разговор:
– Девочка найдена. У нас есть все основания полагать, что это ваша дочь.
– Боже мой, боже мой, боже мой…
– Мы не уверены до конца, Бет. Но мы обязаны вам сообщить. Девочка найдена в США, она жива и здорова. У нас есть все основания полагать, что это ваша дочь, Кармел.
– Где она?
– В Штатах. В тот же день был арестован мужчина…
– В Штатах! Она здорова? Она в порядке?
– Да, здорова. Хотя она была одна…
– Значит, она здорова, а мужчина…
– Он арестован по другому обвинению. Он признался в другом преступлении…
– Где она?
– В Штатах, я же сказал…
– Нет, я имею в виду – где конкретно?
– Ее готовят к отправке домой…
– А мужчина признался, что похитил ее?..
– Нет, он признался в другом преступлении. Которое совершил раньше. Но очевидно, что…
– Значит, она вылетает домой…
Энни кивает и улыбается мне. Ее глаза полны слез. Я фокусирую взгляд на ее пуговице и задерживаю дыхание.
– Но почему… почему вы решили, что это она? Как вы узнали?
Полицейский открывает папку и начинает читать:
