– Сколько минут? – традиционно начнет «троллить» младший техник.
– Уже семь! – крикнет Никита.
Мы все замрем на трех минутах до старта. Начнет играть минусовка нашей песни для выхода. Погаснет свет в зале. Толпа начнет топать и кричать название группы. Сначала тихо, затем все сильнее и сильнее.
Группа уже рядом. Осталась минута. Пятьдесят секунд. Сорок. Артист вставляет инэйр. Барабанщик, клавишник, басист и гитарист выходят в темноту. Десять секунд: музыка прекращается. На экранах обратный отчет и гудки: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль. Артист делает шаг в темноту. Группа начинает играть. Зал ходит ходуном. Шоу запущено. Его уже ничто не может остановить.
На случай отключения электричества с нами генераторы и Бог.
В Бога мы верим только на стадионных концертах.
***
Первые три песни мы с Никитой стоим справа от сцены за кулисами. Следующие две слушаем из зала. Затем разделяемся, и я иду в ВИП-зону к гостям группы. Тут все: от жен музыкантов до друзей и промоутеров, которые зашли поглазеть на чужой успех и хотят, чтобы и в их городе было так же. Хотя бы наполовину. Сегодня у нас рекорд – четырнадцать тысяч человек в зале. Такого не было года три. Говорят, что шоу-бизнес переживает кризис и поэтому так сложно делать стадионные концерты, но только ради них и интересно работать.
Потом мы снова встречаемся в бэкстейдж-зоне. И обнимаемся. Никита хлопает меня по спине:
– Все классно! А ты ссала.
– Я всегда ссу.
– Я знаю. Ну и зря. Все как надо работает.
Играет уже десятая песня. На сцене только Артист и клавишник, все остальные участники группы выбежали со сцены покурить. Басист орет и пинает стоящий в проходе гитарный кофр.
– Что случилось? – спрашиваю я у Никиты, хотя понятно, что он не в курсе.
– Сейчас узнаю.
Стоит трехэтажный мат. У басиста вздулась жила на лбу, он бьет ногами стену. Барабанщик орет ему в ответ тоже матом, просит, чтобы тот успокоился. После чего басист плюет ему в лицо. Никита делает скачок и делает одновременно две вещи: одной рукой кидает барабанщику полотенце, которое у нас висит для Артиста при выходе на сцену, а второй хватает за горло разбушевавшегося.
– Вы что, охуели все, что ли? – кричит Никита.
Басист пинает Никиту по колену, начинается драка. Песня в акустической версии уже на третьем куплете. Зал подпевает, и этот хор как-то хреново сочетается с извивающимся на полу клубком из музыкантов и стейдж-менеджера.
– Я вызываю охрану?! Вызываю?!!! – кричу я, вжавшись в стену. Они так увлечены, что и мне может достаться за милую душу.
Но тут барабанщику удается каким-то образом высвободиться, и он орет не своим голосом:
– Мужики, выход! Доиграли!!! Бегом, на хуй!
Его черная одежда в следах пыли и грязи.
Гитарист тоже вырывается из месива. И тогда Никита берет в охапку басиста и, глядя ему в глаза, говорит очень спокойно:
– Тебе пора!
После чего выставляет психа на сцену. Серьезно – ставит его туда, как вазу на стол. Хорошо еще, что Никита плотный и большой, а музыканты весят каждый не больше семидесяти килограмм!
Весь оставшийся концерт – еще пятнадцать песен – мы со стейдж-менеджером сидим на полу в коридоре. Наши руки трясутся, голоса дрожат, как у нашкодивших подростков.
– Значит так, – говорю, – хватит с меня.
– И с меня. И с меня. И с меня… – Опять его клинит, как и тогда, после той памятной ночи в «Триумф Паласе». С Никитой это бывает в минуты стресса.
Сразу после концерта Артист, не раздевшись, не выпив чай и даже не отлепив от себя тейпы, проходит мимо нас и провозглашает легендарное:
– Уволен!
***
У нас было полчаса, чтобы разобраться в произошедшем. Полчаса – именно столько Артист сидел закрывшись в своей гримерке и не выходил. Удалось выяснить следующее. Басист разорался еще на сцене, это слышали даже первые рядов десять. Гости из ВИПа не слышали, но видели – что-то не так. Орал он как потерпевший, потому что ему якобы попал луч света на педалборд и он не видел десять секунд, куда жать. Это была официальная версия.
Неофициальную понимали мы все: приход, психоз из-за наркотиков. В группе никто, кроме него, на регулярной основе ничего такого не употреблял. Выпить, покурить все были не дураки, но что-то более серьезное – нет.
Об увольнении решила сказать ему при всех. Выдохнув, я открыла дверь гримерки, за мной, словно телохранители, вошли Никита и световик.
Атмосфера в гримерке явно была накалена до предела, но все молчали:
– стоявший в углу гитарист,
– сидевший рядом с ним на корточках барабанщик,
– куривший электронную сигарету из открытой дверцы душевой клавишник,
– повернувшийся к нам спиной звукорежиссер
– и, наконец, сам «виновник торжества», лежавший с голым торсом на диване. Его лицо скрывало полотенце.
Я приблизилась:
– Ты здесь?
– Пшли все на хуй! – ответил торс басиста.
– Мы вызвали тебе такси, тебе пора… – вмешался Никита.
Басист отбросил полотенце и пожелал сделать стейдж-менеджеру минет.
