Мне иногда хотелось воспользоваться этими приборами в превентивных целях. Любая гастролирующая группа – клубок конфликтов. Его мы с пацанами тщательно наматываем из недосказанности, эгоизма, усталости, скопившейся сексуальной энергии, переходящей в ярость, и холода, который идет изнутри. В любой группе, хотите вы этого или нет, рано или поздно появляется тот, кто считает чужое. Тот, кто очень и очень завидует.
Конкретно я в этот раз отчаянно мечтала закрыть глаза на взлете, а затем открыть их, когда шасси коснется земли, и узнать, что нашего дорогого басиста съела моль. Ну или ладно – что парню досталось наследство, и он уехал в Австралию навсегда. Или что он опоздал на рейс. Или хотя бы забыл паспорт. Да что угодно! Но нет – он сидел сзади и громко думал.
Перед вылетом из Алматы басист по достоинству оценил мой новый чемодан и, сделав лицо мистера Хэнка, изрек: «Ну ничего себе у нас менеджмент: с чемоданами за четыреста евро путешествует!» Естественно, он смачно ругнулся. Такая гнусная, паскудно-искренняя реакция. Я чувствовала себя ужасно: мужчина, рок-музыкант с отличной по всем трезвым меркам зарплатой считает, сколько я потратила на чемодан. Жуть.
Во время взлета вкладываю свою ладонь в горячую руку стейдж-менеджера. Он не сопротивляется.
Утром я приехала домой, но весь день не могу выйти из квартиры.
На лестничной клетке в пуховике и шапке сидит Сумасшедшая Поклонница Моих Пальцев Алена.
Ей двадцать четыре, и она меня преследует.
Я вижу ее в на экране домофона.
Мы познакомились два месяца назад в ночном клубе на лесбийской вечеринке «Битчез». Алена была чертовски милой в дешевом полиэстровом желтом платье и с бабочкой, нарисованной на щеке блестящей зеленой краской. Я выглядела по дресс-коду – черное, мундштук.
В туалете клуба моя подруга Директор Скандально Известного Режиссера Рита, которая пришла на вечеринку из любопытства («попялиться на таких же психушек, как ты»), предложила кокаин.
– Неплохое место, кстати! Едва я зевнула, как барменша-мужик вручила мне это. – Рита достает из кармана джинсов пакетик.
– Смотри-ка, – говорю я.
– Паркуа бы и не па? Да?
Мы стоим в туалете и смотрим друг на друга, безмолвно выпрашивая разрешение на преступление перед организмом и законом. В моей сумке есть почти все, и вот уже я перерезаю черную китайскую коктейльную трубочку швейцарскими маникюрными ножницами, чтобы загнать в свой русский нос голландский порошок.
Через двадцать минут я уже танцую, придерживая руками желтый полиэстер, через тридцать пять в том же туалете мои пальцы оттягивают капроновые колготки и хлопковые трусы. Добрый вечер.
Итак, ее зовут Алена. Она носит полиэстер, любит полусладкое шампанское, работает в отделе кадров строительной компании. Она бреется там, где надо, чтобы было гладко. Она живет на станции метро «Теплый Стан». У нее мягкая попа и влажная промежность. Она носит лифчик с застежкой спереди.
Мне весело, и я могу. Это все голландский порошок.
– Алена!
– Да? – Она поворачивает ко мне голову так резко, что ее длинные кудри-пружинки дают мне пощечину.
– Я буду трахать тебя, Алена.
– Ха-ха-ха.
От ее смеха и кокаина я становлюсь самцом.
И ей уже не до смеха. Через три минуты я в Алене уже по запястье. Она громко дышит и стонет, упоминая Господа. Мне плевать, услышит ли кто-нибудь. На ее лицо я смотрю через зеркало. Блестящая зеленая бабочка мечется из стороны в сторону. Отражение своего лица я вижу тоже. Оно безразличное. Это настолько пугает, что я отвожу взгляд.
Через десять минут мы выходим. На полу туалета остается лужа, в которую я специально наступаю кедом.
В коридоре очередь из девушек. Взгляды. Восторг. Осуждение. Под предлогом, что мне надо провериться, я сбегаю в ночь, подхватив Риту, которая возвышается на барном стуле и, прикидываясь лесбиянкой, кокетничает с барменом.
Она в восторге: «Серьезно? Прямо в клозете? Я думала – лесби более нежные, ну ты точно настоящий мудак!»
Мы едем с Ритой ко мне на такси. В машине я закуриваю и понимаю, что от моих пальцев пахнет сексуальным фастфудом.
Я забыла про Алену, как только вошла домой и помыла руки.
А она нашла меня в фейсбуке, раздобыла номер, и я совершила неосторожный поступок – сказала ей свой адрес и заветное «приезжай».
Без кокаина и спонтанности она оказалась слишком реальной:
– лифчик с ложными силиконовыми вкладками;
– дурацкая родинка на щеке, из которой торчал толстый волос;
– кроме тупого быдло-ожидания выходных и хреновой работы в отделе кадров строительной компании, ее ничего не интересовало;
– она путала Чехова с Тургеневым;
– она слушала мою группу и, увидев в моем доме причастность к Артисту, заголосила, что выросла на его песнях.
Во второй раз секс с ней был скучным и горизонтальным, на сатиновых простынях после ее ухода остались кудрявые длинные волосы.
Но ей понравилось, она стала ждать меня, писать сюсюкающие сообщения, грозные сообщения с обещанием рассказать всем про меня правду (буа-га-га!) и делать извиняющиеся визиты без приглашения.
