Девушки утягивают друг друга на пол и дерутся лежа. На их лицах нет крови. Девушка с розовым гребешком, которая спокойно стояла и смотрела на них, внезапно решает что-то сделать и бежит к месту происшествия с бутылкой кетчупа с прилавка столовой. Она начинает брызгать на дерущихся, и кетчуп попадает им в рот и нос, на воротники и вцепившиеся в них руки. Через мгновение мы можем увидеть струю жидкости кровавого цвета, струящуюся по губам одной из девушек. В этот момент она запрокидывает голову.
На помощь приходит учитель, кричит что-то (мы не услышали, что именно) ученицам, которые смотрят на него в ответ и немедленно прерывают драку. Учитель берет за руку девочку с бутылкой кетчупа и выводит ее из комнаты. Остальные на какое-то время застывают и тяжело дышат, прежде чем направиться к двери, снова проверяя телефон.
Остальные ученики, которые спокойно сидели и наблюдали за происходящим, возвращаются к своим тарелкам. Скоро прозвенит школьный звонок на следующий урок, похожий на оповещение об SMS, мигающее на экранах. Ученикам будет подан сигнал двигаться в сторону классов. Но пока этого не произошло.
Пока они тихо сидят и клюют остатки порционной еды, зал вдруг начинает исчезать за яркими красками. Перед ним как будто выросла невидимая стеклянная стена или прозрачная штора, и эта невидимая штора или стена все больше и больше покрывается пятнами цвета, или оккультными символами, или брызгами из бутылки кетчупа, которую только что применили в драке. Представь себе: ученики за стеной двигаются как в замедленной съемке, и буквально тонут в красках, как тонут крабовые палочки в заливном. Затем они застывают, совершенно неподвижные, напряженно сжимающие в руках смартфоны или вилки, поднесенные ко рту. Как будто ученики превратились в окаменелости, как будто стена перед залом остановилась, закрытая, заполненная чем-то другим.
Ученики ничего не заметят, они ощутят это как одно мгновение скучного школьного дня, далеко, где-то за пятнами цвета. Без их ведома здесь, у нас в группе, время делится пополам. Они застряли там, как креветки и горох в заливном, а мы открыли пространство между двумя секундами, где мы владеем столовой, где мы можем переделать ее в собственное заведение.
Здесь, глубоко вне времени, пространство темнее, и столики в столовой составлены вместе в один длинный, накрытый обеденный стол. Скрип ножек стульев, светская беседа и смех доносятся из угла в угол, нас здесь около пятнадцати. Стульев за столом больше, чем женщин, но начинают приходить новые. Большинство из них старше школьного возраста и не одеты в форму. Некоторые уже были здесь, как и мы, замаскированные под учениц.
На заднем плане слышно начало звонка, вызывающего учеников на следующий урок, но в промежутке между секундами время остановилось, и эта слабая прелюдия остается кружиться в воздухе, пока нам и нашим гостям подается обед. Наша еда не упакована порциями, а разложена на больших блюдах. Все, что подается, мягкое и желеобразное, все представляет собой разные размеры, высоту, ширину, длину, время, желатин.
– Еще заливное, – говорю я. Это был пароль для встречи: заливное.
Посреди стола дрожит огромное заливное, менее застывшее, чем то, которое заказала Венке. По консистенции оно напоминает рукотворного моллюска. Вокруг стоят другие блюда с мягкой, гладкой едой: гороховое рагу, желе, вареные яйца, мягкие пудинги и чизкейки, лютефиск[61] и соус для пасты, плавающий в масле, но без спагетти. Еда сервирована щедро, чуть не падает со стола.
Гости, которые уже не школьницы, а девушки и женщины всех возрастов и форм, начинают есть. Мы возбуждены и больше озабочены разговором, чем едой. Еда покачивается на вилках в такт разговорам, мы ведь находимся в немного нестабильном пространстве между временными зонами, где вещи немного менее связаны друг с другом, и все более плавно, чем в обычной реальности.
– Где спагетти? – спрашивает девушка помоложе. Никто не знает, подадут ли спагетти или где они находятся.
– Черт, – говорю я. Никто не отвечает, все продолжают оживленно беседовать в группах, но мы знаем, что сейчас должно случиться.
В комнату входит новая, другая фигура, возможно, она уже была здесь какое-то время, так как некоторые смотрят вверх, играют и балуются за столом, так что хрупкая посуда с едой содрогается. Фигура одета в черное. Гости на какое-то время застывают, а еда исчезает сама по себе, независимо от их движений.
Это существо выглядит как смесь священника и демона. Новоприбывший сначала стоит в углу, потом одна из пожилых женщин встает из-за стола и приглашает его сесть на один из пустых стульев. Существо вежливо опускается на стул, кладет себе на тарелку заливное, но не ест. Наверно, собирается принять участие в разговоре.
Постепенно беседы между гостями возобновляются. Снова спрашивают про спагетти, и снова никто ничего не знает.