ВЕНКЕ: Black metal band! Where is your photo shoot?
ШМЕРЧ: Um… I… up this way… no, that way… no… don’t know. I… lost.
ВЕНКЕ: Oh.
ШМЕРЧ: Yes[76].
ТЕРЕЗА смотрит на ШМЕРЧА, пожимающего плечами, а потом на ВЕНКЕ. Она вытирает с ее щеки косметику, которой ее испачкал ШМЕРЧ.
ТЕРЕЗА: У тебя тут было немного…
ШМЕРЧ (на ломаном английском): А! Да, нормально.
ВЕНКЕ: Что ты здесь делаешь?
ШМЕРЧ: О… м-м-м… фотосессия.
ВЕНКЕ: Фотосессия?
ШМЕРЧ: Фотосессия, ну, знаете, с норвежским лесом. Блэк-метал.
ВЕНКЕ: Блэк-метал-группа! Где же твоя фотосессия?
ШМЕРЧ: Гм… Я… в ту сторону… нет, в эту… нет… не знаю. Я заблудился.
ВЕНКЕ: О.
ШМЕРЧ: Да.
Все трое продолжают путь через лесной пейзаж, который теперь представляет собой сёрланнскую болотистую и холмистую местность где-то внутри волшебного треугольника Арендал-Фроланд-Гримстад. Путешественников окружают темные ели, небольшие озера и кустики черники. ТЕРЕЗА и ВЕНКЕ – опытные походницы, они разведывают местность, находят поляны, глядя с вершин холмов, и останавливают ШМЕРЧА, когда чуют приближение лося или лисы или слышат другие звуки. ШМЕРЧ следует за ними, все более обеспокоенный, в своей куртке с заклепками, ремне и сапогах, которые не подходят для лесных прогулок. Его макияж все больше смазывается, он тяжело дышит. Иногда он тихонько мычит себе под нос, а все остальное время просто выглядит отчаявшимся.
Трое останавливаются, чтобы устроить привал. ШМЕРЧ бродит вокруг, как будто ему страшно, проверяет, нет ли на пне клещей и насекомых, прежде чем сесть. Вытряхивает муравьев из обуви.
ТЕРЕЗА (ВЕНКЕ, взволнованным Он играет в блэк-метал-группе!
полушепотом):
ВЕНКЕ: Это в стиле 1991-го.
На нескольких кадрах мы больше не видим людей, а просто шатаемся по лесу, глядя на все их глазами. Постепенно угол зрения падает до уровня глаз крысы, а верхушки деревьев поднимаются все выше и выше.
Музыка для этой сцены начинается как типичное атмосферное блэк-металлическое вступление с синтезаторами и, возможно, растянутым ударом гонга, который никогда не превратится в песню. Лес проносится мимо, громкость музыки постепенно увеличивается, появляются звуковые помехи, как будто мы вошли в зону, где не работают электроприборы, или как будто говорим по Skype с плохой сетью. Шум и помехи перемещаются в сам лес, который начинает мерцать и становиться все более и более ярким, пиксельным. ВЕНКЕ и ТЕРЕЗА оглядываются, они тоже это замечают. ВЕНКЕ долго стоит на месте и смотрит прямо на нас, как будто она что-то заподозрила. Потом снова становится тихо и спокойно. Немного темнее, но в остальном ничего нового.
Трое продолжают путь. ШМЕРЧ выглядит усталым, потным и напуганным. Девочки берут его украшенную перевернутой пентаграммой сумку, похожую на авоську, и несут ее по очереди. Они не кажутся уставшими, но словно стали более отстраненными, как будто почуяли неладное.
Музыка меняется, и мы не можем установить ее жанр. Теперь мы в новом месте, вызывающем непонятные ассоциации. Лес что-то сделал с нами, мы забыли, откуда пришли, забыли, что есть машины и современная андеграундная поп-музыка, шум, трафик, жесткие синтетические звуки и изделия из твердого пластика, похожие на мыло. Мы разбиваемся на кусочки маленьких доисторических медуз и находим утешение во всем органическом, кровь и месячные, грязь, моча и гниющие грибы становятся для нас безопаснее, чем разные неизведанные и непонятные явления.
Трое путешественников заканчивают привал на поляне в лесу. ШМЕРЧ выглядит спокойнее, но потеет и кривит лицо, словно входит в транс. Девочки немного беспокоятся о нем.
ВЕНКЕ: Have some water. ШМЕРЧ: No, no[77].
Они снова готовы отправиться в путь. ШМЕРЧ поднимается, но тут же падает. ТЕРЕЗА и ВЕНКЕ поворачиваются, садятся по бокам и кладут свернутые куртки ему под голову.
ВЕНКЕ: What’s wrong?
ШМЕРЧ (тихо): Aaaaaaaaaaaa.
ВЕНКЕ: Are you in pain?
ШМЕРЧ: Ааааааааааа.
ТЕРЕЗА: Tell us what’s wrong!
ШМЕРЧ: Ааааааааааа[78].
ТЕРЕЗА и ВЕНКЕ пытаются помочь, устраивают постель из мха и ткани походного мешка, раздевают его и начинают мыть. Капли воды, проливаясь на него, издают хрустальные звуки, как от ветряного колокольчика, а потом испаряются с его кожи. ШМЕРЧ продолжает кричать ААААААААААААА и смотреть прямо перед собой, как будто знает, что происходит.
ТЕРЕЗА кладет руку на живот ШМЕРЧА, чтобы помыть его там, но потом отдергивает руку. На его животе мы видим что-то круглое, маленький, но быстро растущий шарик.
ВЕНКЕ кивает и медленно кладет руку на шарик. ТЕРЕЗА кладет сверху свою ладонь. У них на глазах появляются тонкие белые пленки, словно внутреннее веко. В трансе они продолжают мыть живот вокруг шарика, и вода стекает по его телу и рисует его контуры, как когда обводишь мелом руку.
Постепенно его макияж меняется с трупного грима
на лица персонажей Эдварда Мунка,
которые, в свою очередь, сменяются полностью
белым лицом,
которое будто обмакнули в сахар или кристаллы,
а потом лицом без макияжа,
без человеческих черт, без глаз, носа и рта,
возможно, отражая внутреннюю сторону того,
что мы называем человеческим существом,
на нем есть только отверстия,