На злополучной вечеринке моего позора их не было; такие девушки не ходят на подобные мероприятия. Что бы ни рассказывали им впоследствии, своими глазами они ничего
Подключение к уже начатому разговору относилось к числу тех непростых умений, которыми я до конца так и не овладела, поэтому, пока они обменивались критическими замечаниями по поводу угощения и списка приглашенных, я просто стояла рядом и ждала, когда кто-нибудь из них заметит мое присутствие, хотя бы для того, чтобы прогнать.
– Ну и куда она уехала?
Мне понадобилось немало времени, чтобы сообразить, что вопрос адресован мне.
– Кто?
– Она, наверное, понятия не имеет, – произнесла Дженна. – Она, типа…
– Без понятия, – подсказала Мелисса, и Дженна согласно кивнула.
– Так ты знаешь или нет? – спросила Келли.
Интересно, стала ли она в троице главной из-за наличия бойфрендов или, напротив же, мальчиков привлекал к ней ее высокий статус.
– А ты как думаешь? – сказала я тоном, подразумевающим: «Ну ясен пень, знаю!»
Троица встрепенулась.
– Да ты что? И куда?
– В колонию для несовершеннолетних, я угадала? – Дженна отличалась пышущим здоровьем видом жительницы Среднего Запада, которому я никогда не доверяла. Такие девчонки носят на физру собственную хоккейную клюшку и перебирают все пробники в «Боди шоп», пока не найдут духи с ароматом яблочного пирога.
Мелисса фыркнула:
– Скорее в клинику для душевнобольных.
– В Нью-Йорк, вот куда они все едут. – Может, в этом и состоял секрет Келли: прикидываться, будто все знаешь, и собирать вокруг себя простаков, которые по наивности этому верят.
– Кто «они»? – поинтересовалась я.
– Ты знаешь… – Уверенности поубавилось. – Девушки вроде Лэйси. Которые…
– …Сбегают. – Мелисса отлично владела мастерством заканчивать фразы за других. – Как в «Красотке».
– «Красотка» про Лос-Анджелес. – У меня за плечом в своей обычной ведьминской манере материализовалась Никки. – И я сильно сомневаюсь, что Лэйси сбежала, чтобы стать проституткой. – Она зацепила пальцем одну из шлевок у меня на поясе и оттащила меня от «мушкетеров». – Ханна Декстер! Хочешь свалить отсюда?
Мне понадобилось время сообразить, что это приглашение, а не команда, – а может, я просто ищу подходящее оправдание тому, что я, вместо того чтобы подыскать язвительный ответ или показать ей средний палец, сказала «да».
– Не знаю, почему матери непременно хотелось замутить эту фигню, – разглагольствовала Никки всю дорогу, пока мы шли через лес. Жалобы на мать с ее отвратительным выбором друзей и пристрастием к фуршетной еде перемежались подробным перечнем захватывающих дел, ради которых все настоящие друзья Никки ее бросили: теннисный лагерь, художественный лагерь, еврейский лагерь; Ники Кантор в молодежном походе по Большому каньону, Кейтлин Дайер, по расчетам Никки, сейчас шляется по магазинам и койкам по пути на Континент, точно гребаная Вирджиния Вулф или, скорее, будущая бывшая герцогиня Йоркская. (У меня произошел разрыв шаблона, когда я услышала имя Вирджинии Вулф из уст Никки Драммонд.) Никки села на мель в Батл-Крике, утопая среди ничтожеств вроде Келли Чо и Мелиссы Брукнер, которые вообразили, что летний зной перевернул естественный порядок вещей. Она сетовала на влажность, комаров и заросли крапивы, жалившей наши лодыжки, пока мы продирались вперед; на противного чистильщика бассейнов, который имел наглость пялиться в ее вульгарное декольте на секунду дольше положенного; на трудности депиляции линии бикини; на скуку телевизионных повторов мертвого сезона; на наглость родителей, не желающих платить за ожидание вызова на ее личной линии. Она скулила и прихлебывала из маленькой «самолетной» бутылочки с чем-то коричневым и противозаконным, которую сунула под штанину шортов, а я тем временем все глубже и глубже погружалась в сказку, и не только потому, что лес, темный, густой, полный шорохов, сомкнулся вокруг нас и уже впору было оставлять на своем пути хлебные крошки, но и потому, что день приобретал привкус мифа – ту книжную неотвратимость, где непременно надо путешествовать по радуге и проходить через старинный шкаф. Уехав, Лэйси закрыла книжку на середине, оставив меня ждать лесной колдуньи, чтобы исполнить третье желание, или нападения дракона, а теперь Никки вернула в мою жизнь некое подобие магии. Теперь Никки говорила мне, что делать, а я слушалась, будто она была сказочной волшебницей, а я – потерявшимся в лесу ребенком. Вдруг она остановилась, резко оборвав и ходьбу, и разговор, а ведь мне даже не пришло в голову, что бесконечный поток жалоб может указывать на некую нервозность, пока она не смолкла напрочь.
Мы были на краю поляны, в центре которой находилось осевшее сооружение с исписанными граффити стенами и остроконечными осколками стекол в окнах. В паре метров от него стоял накренившийся на бесколесных осях ржавый товарный вагон, заросший бурьяном, будто старинный механический зверь, забравшийся в чащу, чтобы умереть. Пусть он и не напоминал пряничный домик, но все равно казался заколдованным.
