До сих пор помнила, как после ее рассказа я пришла вечером домой, закрылась в ванной и впервые доставила себе удовольствие и старалась продлить свои чувства. Моя рука все стремилась к низу живота, и я почувствовала, что скоро наступит оргазм. Но вместо этого я отпустила руку под воду и кончила от того, как теплая вода омывала мое тело. Это было странное ощущение. Это были непередаваемые ощущения, когда мой палец входил во влагалище, а вторая рука ласкала клитор. Я кончала так бурно, что из меня выливались все соки, и это возбуждало еще больше.
Тогда впервые для меня это было не просто желание, а потребность. Осознала свою сексуальность и начала заниматься самоудовлетворением настолько часто, насколько возможно. В ванной, на кухне, в кровати. Везде, где можно было удобно раздвинуть ноги и довести себя до исступления.
Так было и в будущем. Секс привлекал крайне сильно. и в 18, и в 23. Я до сих пор оставалась девственницей.
Со временем я осознала, что ровесники кажутся совсем не привлекательными. Хлипкие нытики и маменькины сынки были далеко не в моем характере. Я не была похожа на тех, кто любил поболтать о погоде и о том, какая погода будет завтра. Я любила поговорить о жизни, о любви, об искусстве. Я желала видеть рядом взрослого, статного, образованного мужчину, который знал бы, чего хочет от жизни и к чему стремится. Но у меня не было времени на то, чтобы знакомиться с мужчинами. А уж тем более на отношения.
Пока хлопья с протестами тонули в молоке, телефон неожиданно позвонил. Я дернулась, но сразу же побежала к нему.
— Алло, слушаю.
— Здравствуйте, Виктория Загорская со мной разговаривает? — раздался грубый женский голос. Девушке было не меньше 40.
— Все верно, это я! — почти с визгом отвечала я.
— Компания "Сити-Ви" беспокоит. Вы ранее подавали заявку на вакансию архитектора-проектировщика. Вы приглашены на собеседование напрямую с директором нашей компании, поздравляю.
В горле ком. Молоко даже стало слаще от ее слов.
— Я очень рада, но с чего вдруг? У меня ни опыта, ни особых навыков, — расстроилась я, мешая ложкой хлопья. — Только ВУЗ окончила.
— Так распорядился сам Антон Дмитриевич. Адрес и время мы пришлем на электронную почту. Не опаздывайте.
Звонок завершен. Любопытство оказалось сильнее, я залезла в интернет и вбила в поисковую строку его фамилию. Первым делом появилась его фотография. Загребин Антон Дмитриевич оказался высоким, плечистым мужчиной, с черными как смоль волосами, усами и с глубокими морщинами на лбу. Судя по информации, он руководил компанией уже больше десяти лет. На следующей фотографии он сидел в кожаном кресле, не отрывая от меня взгляда. В какой-то момент мне показалось, что он гипнотизировал меня, как удав кролика.
Минуя биографию, сразу нашла информацию о личной жизни. Женат, но детей нет. Это было странно, ведь на фото ему было не меньше 40, а его жене, какой-то Светлане, которая мне тут же показалась похожей на жабу, около 35. Мысль о том, что у него есть жена, стянуло горло. Неожиданно даже для меня самой, захотелось увидеть его. Пришла мысль о том, чтобы написать ему и узнать о себе и о нем. Почему-то я была уверена, что он мне не откажет. И пусть мы лично не знакомы, он должен знать обо мне.
Позвонил телефон. На экране номер мамы.
— Доброе, доченька! — прозвучал в трубке родной голос.
— Привет, мам, — отвлеченно бормотала я, глядя на фото Антона. — Что-то случилось?
— Ничего, просто захотелось позвонить. Ничего нового?
— Кроме собеседования, ничего.
— Ты серьезно? Я так рада! Расскажи, что за компания! Зарплата большая?
— Ты ведь знаешь. У меня ни возраста, ни опыта, только с учебы. Я буквально чистый лист.
— Такие кадры и нужны, Вика! А то понабирают болтушек да развращенных, работать некому. Была бы ты такой, сидела бы с работой. Но, слава Богу, мои молитвы были услышаны. Ты у меня правильная. Мальчик так и не появился? — послышался вздох.
— Мам, ты знаешь мои принципы. Во-первых, возраст. Во-вторых, образование. Все, что тебе нужно знать, ты уже знаешь. Мне не нужен мужчина с нуля, с улицы. Так же и с работой. в профессию архитектора, тем более в нашу, элитную, не возьмут. И придется какое-то время потрудиться, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь! А ведь мне всего двадцать три года… И что делать? Я смотрю на монитор и понимаю, что ничего не понимаю.
— Перестань загонять себя раньше времени. Съезди туда завтра, а потом уже поговорим. Жду звонка!
Мама отключилась. А я осталась в одиночестве с невкусными хлопьями и фотографией Антона Дмитриевича. Черт. Он уже начинает раздражать. Хлопья оказались ужасными, даже тошнота от утреннего голода не могла переубедить меня съесть их.
Содержимое тарелки отправилось в унитаз. А мне надо было найти себе пищу на несколько дней и подготовиться к собеседованию. Это был мой единственный шанс, которого я не имела права упустить.
