— Успел научиться за десяток лет учебы во Франции. Парадокс в том, что хоть я и учился на факультете бизнеса, культура Парижа не обошла меня стороной, и я попал в ее сети. С тех пор обожаю готовить блюда Парижа, Прованса, Бове. От Франции мне передалась любовь к восхитительной кухне, — он замолчал, будто подбирая слова. — И к не менее восхитительным женщинам. — Это был самый оригинальный способ завалить девушку в постель, Антон Дмитриевич, но надо признать, что всё-таки провальный.
— Да? Жаль. Я же только ради секса приготовил это все, — с нескрываемой иронией в голосе произнёс босс.
— Я не из тех, кто бежит в спальню под первым же предлогом. И под вторым, и под третьим. Ты меня не заставишь.
— Да ну? — Антон озабоченно, слегка хитро посмотрел на меня из-за угла. — Я думал, мы этот этап уже прошли. — Я не позволю тебе. И даже не вздумай пытаться сделать так, чтобы я потеряла голову. Потому что это не удастся никому.
— Значит, я буду первым, — он вплотную подошёл ко мне, приподнимая юбку одной мускулистой рукой, сам приблизился к уху и зашептал, массируя мое бедро. — И мне это уже удалось. Я стал твоим первым мужчиной.
Его рука продвинулась дальше, вглубь, задирая юбку платья наверх. Момент отозвался болью где-то внизу живота — место, куда ударила жена босса при встрече в клубе. Но так не хотелось портить единственный, казалось, искренний момент между нами. Я попыталась отстраниться, но он лишь сильнее сжал пальцы. На секунду я зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела его лицо. Он смотрел на меня так, словно я была чем-то очень важным для него. Не секс-игрушкой, не вещью, не рабыней, которую он попросту купил, а девушкой, что сумела зажечь в сердце огонь. А я не могла понять, что он задумал.
— Ну же, — прошептал он, наклоняясь к моему лицу. — Позволь мне. Позволь…
— Да, — ответила я, снова закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана. Словно в полусне, я чувствовала, как его губы касаются моих, как пальцы гладят спину, спускаясь к животу.
Я едва не застонала, когда его руки коснулись меня, но не могла даже пошевелиться. Казалось, что все мои мышцы застыли и онемели. Он не торопился, и это было так приятно, так сладостно и… опасно. И когда я подумала, что сейчас взорвусь от возбуждения, он спустил бретельки платья, обнажая грудь. Его пальцы коснулись сосков, дразня их и заставляя меня извиваться от нетерпения. Но он не спешил, а я не могла больше ждать. Наконец он коснулся губами одного из них, и я застонала. Почувствовала, как по телу пробежала дрожь, готовая перейти в разрядку. — Боже мой, — простонал Антон, возбуждаясь от моих грудных хрипов. — Ты заставляешь меня сходить с ума. — Ты такая сладкая, — прошептал он. — Как мед. Медленно, невероятно медленно, не отрываясь от нее ни на секунду. Он тут же подчинился, и его губы сомкнулись вокруг одной из сосков. Меня пронзило такое острое наслаждение, что я вскрикнула. А он продолжал ласкать меня, посасывая и покусывая грудь. Я хотела еще и еще, не в силах больше сдерживаться. Но нужно было смыть все то, что осталось на теле после стычки со Светланой. Иначе Антон бы задал не самые приятные вопросы.
— Мне нужно в душ… — протянула я, надеясь, что босс ничего не заметил. — Иди в спальню, я приду к тебе уже в халате, — томно выдохнула, желая разжечь его задор. — Беги.
— С каждой секундой терзания будут все более жестокими. Учти это.
Зашла в ванную, в которой все так же было в лепестках роз. Невероятный запах, предполагала, въелся в кожу навсегда. Какой же кайф снимать лифчик после долгого дня. Неудобный корсет, сжимающее ребра платье полетели следом. Я осталась лишь в трусиках, как услышала… звук разбитого стекла?! О нет… Антон усердно, будто с определенной периодичностью бил стаканы на кухне. Молчание сменилось криком. Он кричал мое имя. Черт возьми, что произошло?
— Либо ты выйдешь сейчас сама, либо я снесу эту дверь к чертовой матери. Следом вылетишь ты, сука, — такая далекая нежность обернулась знакомым гневом. Выбора не было. Нужно было выходить.
