Я не успела ничего понять, как только Глеб оторвал мое тело от земли, невзирая на возгласы и попытки вырваться, потащил в сторону внедорожника. Я вырывалась, била его руками и ногами, но все было бесполезно. Он крепко держал меня за талию, прижимая к себе. — Ты что творишь? — шипела я, пытаясь вырваться, но он был сильнее. — Пытаюсь спасти тебе жизнь. Не вырывайся, я не железный. Мне удалось зажать его руку в районе локтя, и я стала бить его. От боли он застонал, но не отпустил меня. Наконец незнакомец остановился, поставил меня, как тряпичную куклу, и мило кивнул на дверь машины. Казалось, его взгляд пронзал насквозь. — Ну ты и дурак. — Приму за комплимент, — улыбнулся до самых ушей Глеб, придерживая тот бок, по которому я била, чтобы вырваться. — Но любезности оставим на потом. Прыгай в машину, я отвезу тебя домой. — Мне очень приятно, спасибо за твою заботу, — незаметно отдалялась от него, будто он не замечал происходящего. — Но мне правда пора идти. Это было весело, но ночлег искать придётся долго, лучше я начну сейчас, чем останусь на вокзале. Согласись, я знаю тебя не дольше дня, как я могу быть уверена в твоих намерениях? Глеб был настолько спокоен, будто и не стоял с утра в нескольких шагах от меня, не смотрел так, как сейчас. Спокоен как никогда. И в его глазах не было ни капли сожаления. Лишь безразличие и холод. Холод, который я так любила лишь в одном человеке. — У тебя не так много вариантов, красотка. Я пытаюсь помочь тебе просто потому, что тебе так же хреново, как и мне сейчас. Тебя бросили, черт возьми, как и меня. Солидарность, сочувствие — вот и вся причина, почему я помогаю тебе! — Мне хочется поверить тебе, но… — ком в горле помешал закончить мысль. Глеб приблизился ко мне максимально, практически прижав меня к дверям внедорожника. — Короче. Ты все еще хочешь, чтобы я тебя отпустил? Без проблем, куколка, я отпущу. Но не пожалеешь ли ты потом об этом, когда окажешься в лесу под утро, без связи и денег? Скажи мне в последний раз: ты хочешь, чтобы я уехал без тебя? Темные глаза брюнета исследовали меня, будто ожидая моего моментального ответа. Для него он был очевиден, а для запуганной девушки типа меня — это было ой как непросто.
— Ох-х, — наконец, вздохнула я, опустив голову вниз, и тут же почувствовала его руки на своих плечах. Он развернул меня к себе лицом. Сама не заметила, как начала трястись то ли от холода, то ли от стресса. Мелкая дрожь не ускользнула от цепкого внимания Глеба: он недовольно хмыкнул, оглядел меня и одним махом снял с себя куртку.
— Тот, кто выгнал тебя в одном халате на такой мороз — полный идиот, — мрачно пробормотал парень, поправляя на мне свою вещь. — Ты и так как спичка, а если еще и замерзнешь, я же тебя не откачаю потом.
Я благодарно улыбнулась, тепло закутываясь в куртку. В ней было намного теплее, чем в том же халате. Глеб, заметив это, лишь усмехнулся и, поправив кожанку, застегнул молнию. Я не могла не оценить его заботу, которая проявлялась даже в таких, казалось бы, мелочах.
— Ты все еще думаешь, что я злобный маньяк, который только и ждет, чтобы завалить тебя где-то в закоулке? — Глеб с сомнением посмотрел на меня, и я невольно поежилась от его взгляда. Он был слишком серьезным, слишком проницательным, словно видел меня насквозь. — Как видишь, я здесь, и сейчас мы спокойно разговариваем. Так что не стоит опасаться меня, как и моих действий.
— Хорошо. Я готова. Только не убивай.
Губы парня растянулись в ухмылке, а глаза сверкнули хищным блеском. Удивленный взгляд кофейных глаз. Он не ожидал от меня такой покорности. Видимо, это его смутило, потому что, как только он отвернулся, я сорвалась с места и отчаянно вырывалась, когда онГлеб пытался притащить меня домой.
Было сыро, холодно, но не так холодно, как в городе, и не так сыро, как во время дождя. Я была рада, что на мне куртка, ведь в ней мне было теплее. По крайней мере, от ветра она меня спасала.
