Девственницы полностью

Ласточки щебетали, рассевшись на карнизе амбара. Найджел поддернул штаны и заправил в них футболку. Потом натянул комбинезон и достал из кармана коробку для завтрака. Оттуда он вытащил сосиску в тесте и впился в нее зубами; на сено полетели хлопья слоеного теста, похожие на снежинки. Мятые безрукавка и юбка Лилли валялись в углу. Трусики так и были спущены до лодыжек. Она потянулась за одеждой и подтянула трусы.

— Ну а теперь пойдем есть картошку, Найджел?

Он встал и, опершись на половинку дверцы амбара, все поддергивал штаны, пока не стали видны ботинки. Голова венчалась нимбом яркого солнечного света, заливавшего луг снаружи. Он был похож на святого в витражном церковном окне — такой же прямой, синий и золотой. Лилли подумала: когда она вырастет, она выйдет за него замуж. Когда он сделает ей предложение.

— Лилли, тебе нравится мой напарник? — спросил он.

Она поправила трусы и села, преклонив голову к двери конюшни, которая никогда не закрывалась.

— Да так… Он что, цыган?

Найджел рассмеялся.

— Он умеет жить. — Он подошел к ней поближе. — Ты ему нравишься, Лилли, — добавил он со странной, взрослой улыбкой на лице. — Он обещает замолвить за меня словечко перед боссом. Может, меня возьмут на полную ставку.

— Правда? — Лилли натянула юбку, поправила складки, застегнула «молнию». Потом встряхнула безрукавку.

— Точно. Подумай только: если я буду получать нормальную зарплату, то смогу пригласить тебя в какое-нибудь шикарное место. Даже на ужин, наверное.

— На ужин? В ресторан «Сорренто»?

— Да, почему бы и нет. Поедем на такси. Все как полагается.

Чья-то тень на пороге заслонила свет, и Лилли инстинктивно прикрыла безрукавкой грудь. Она различила очертания фигуры цыгана. Солнце плясало в его кудрях и отбрасывало солнечные зайчики от золотой серьги в ухе.

— Ты ему нравишься, Лилли. Правда ведь, Картер? А он тебе нравится? Он десятник. Как раньше был твой отец. В «синем кобальте» никто лучше него не разбирается.

Цыган шагнул вперед и расстегнул комбинезон. Под ним была сетчатая майка. На фоне смуглой кожи она казалась особенно белой.

Найджел вышел из амбара, забыв коробку для завтрака. Лилли прикусила верхнюю губу; снизу, от лодыжек, начала подниматься волна жара.

— Найджел! — крикнула она.

Он повернулся:

— Чего?

— Значит, «Сорренто», да? Настоящий ужин!

— Да, Лилли. Настоящий ужин. С красивыми салфетками и всем прочим.

Я в нашем четвертом «Б» отвечаю за уголок живой природы. Каждый понедельник я должна выбрасывать сухие листья и мертвых существ и наводить порядок. И чистить клетку Эдварда Хита. Эдвард Хит — наш хомяк. После того как мы пьем молоко, мы выходим на площадку и ищем новых жильцов для нашего уголка живой природы. Туда нельзя приносить ничего из магазина и мусор вроде пустых банок из-под «фанты» или сигаретных окурков. Это должно быть что-то естественное — например, конские каштаны или птичьи яйца. Иногда миссис Тенсинг просит нас принести что-нибудь из дома.

На прошлой неделе Аллан Принс дал мне бумажный пакет и сказал, что там кое-что для уголка живой природы. Я открыла пакет, а там большая какашка.

Он сказал, что сделал ее сам.

Стейси Райт казалось: все десять лет, что она прожила на свете, она старается за кем-то угнаться. Особенно унизительно было донашивать вещи за старшей сестрой. Конечно, Стейси сопротивлялась, но безуспешно, ведь Джанин на шесть лет старше. Но она всегда мечтала дорасти до того, чтобы сестрины обноски хотя бы подходили ей по размеру. Как надоело задирать школьные юбки чуть не до шеи, чтобы не волочились по земле! Но в последнее время она так вымахала, что произошло чудо. Хотя ее ношеная школьная форма была не слишком красива, теперь, по крайней мере, она была ей впору. А иногда Джанин отдавала ей и нечто стоящее.