И уволок упирающегося Валдаева вниз по лестнице. Дама в бигуди проводила их ошарашенным взглядом.
Маша Здоровякина сидела под навесом ресторана. На коленях она держала закрытый ноутбук. Солнце радостно светило в ярко-голубом небе, скрываясь время от времени за белоснежными облаками. Ивы за чугунной изогнутой решеткой шелестели, пестрая клумба, каймой обрамлявшая автомобильную парковку, веселила глаз обилием красок.
— Заказ я сделаю позже, — отпустила Маша официанта. Он поставил на массивный деревянный стол, укрытый темно-синей скатертью, бутылку нарзана и бокал. Маша сняла туфли и пристроила голые ноги на прохладной плитке пола.
— А вот и я! — объявила Лиза, возникая откуда-то сбоку. — Ну, Маша! Ты и сейчас с компьютером! Так нечестно! Ты обещала поболтать со мной!
— Я готова! Я ведь его даже не открыла. А что у тебя с лицом?
Только подруге Лиза рассказала правду.
— Руслан меня спас, — резюмировала она. Иначе… Не знаю, чем бы все кончилось.
— Неужели изнасилованием?
— Даже если бы этот мерзавец меня не изнасиловал, то избил бы капитально.
— Надо же, как вовремя подоспел Рудницкий! — удивилась Маша. — В засаде поджидал, что ли?
— Счастливое совпадение. Мне повезло. Итак, что мы будем заказывать? Где меню?
— Сейчас посмотрим.
— Вот! На седьмой странице есть фитнес-меню. Калорийность блюд не более 200.
— Калорийность блюд меня волнует меньше всего, — заметила Мария. Она кивнула официанту. — Я буду салат из свежих овощей с сыром. Тэк-с… Маринованный стейк, зажаренный на решетке. Мясное ассорти, баклажаны по-восточному, маслины, коктейль «Роза Каира», трюфельное пирожное, пол-литра колы, черный хлеб с фундуком и ананасное суфле. Вы успели застенографировать?
Официант утвердительно дернул головой.
— Ты серьезно, Маша?
— А что?
— Серьезно намерена все это съесть?
— Да. Я встала в шесть, причем легла в три. Я не завтракала и не обедала. И почти закончила программу для «Петровского». У меня зверский аппетит.
— А я худею, — обреченно промолвила Лиза.
— Да, тебе это совершенно необходимо, — усмехнулась Маша.
— Правда?! — тут же испугалась Лиза.
— Да я смеюсь, глупая!
— Я буду стручковую фасоль. И апельсиновый сок. И больше ничего.
Будь Лиза менее симпатичной, официант посмотрел бы на нее с профессионально скрываемой неприязнью. Какому ресторану нужны клиентки, озабоченные состоянием фигуры?
— Мария, ты заканчиваешь программу для торгового дома третью неделю!
— Дорабатываю.
— Три недели ты ее дорабатываешь!
— Нюансы. Детали. Штрихи.
— Я тоже четвертый раз отправляю в мастерскую на переделку макет для банка «Антей». Никак не закончу. Тебе много заплатят?
— М-м-м…
— Здорово! Купи машину.
— Зачем?
— Без автомобиля плохо. К нему очень быстро привыкаешь. Мама забрала мою «тойоту». И я обречена целую неделю вести подвижный образ жизни. А что твоя гувернантка?
— Изумительно! Единственная проблема — Илья.
— Не собирается возвращаться?
— Не-а. Поставил условие: или он, или Митя. Митей я пожертвовать не в силах!
— А Ильей, значит, в силах?
— Илья перебесится и вернется в семью. А Митя для меня, как кислород. Я вновь живу полной жизнью!
— Я знаю, что для тебя означает словосочетание «полная жизнь»! Пялиться в компьютер не восемь часов в сутки, а двадцать! Ради этого ты готова забыть мужа!
— Я ни секунды о нем не забываю! Я скучаю! Я переживаю.
— Илья не подозревает тебя больше в супружеской измене?
— Какие глупости! Если бы он серьезно подозревал, от Мити уже ничего бы не осталось. Илья превратил бы его в пельменный фарш.
— Кошмар!
— Ну, а ты-то, подружка… Где твой красавец блондин?
— Трудится, — вздохнула Лиза. — День и ночь. Ночь и день. Недавно позвонил. Когда я говорила с ним по телефону, мое сердце ликовало. Я чувствовала, что необходима ему, что я единственная звездочка в ночном небе, что я его сокровище. Он умеет убеждать, он бесподобно ласков! А теперь телефон опять молчит. И я понимаю: его слова — это только слова. Я о нем ничего не знаю. Я, наверное, ему вовсе не нужна!
— М-да. Грустно.
— Ужасно!
— Невыносимо!
— Маша, скажи… Я ему не нужна?
— Конечно, нужна!
— Почему же он не наплюет на свою работу?
— Это, кстати, положительно его характеризует. Он не инфантильный мальчик. Он, вероятно, трудоголик. У него бизнес. Ему надо.
— Не понимаю… Около меня, как оса, вьется Рудницкий. А у него, заметь, тоже бизнес. И гораздо более крутой. Но он-то находит время!
— Ты стала говорить о Руслане гораздо мягче. Лед тронулся? Бизнесмен взял тебя измором? Не собираешься ли ты плюнуть на неверного блондина и основательно увлечься Рудницким?
— Да, он симпатичен. Но настолько идеален, что ждешь подвоха. В нем есть что-то искусственное.
— Челюсть?
— Не смейся! Я серьезно! Подобная безупречность противна человеческой природе. Я все время исподволь пытаюсь выяснить, в чем он меня обманывает. Какая часть его образа ненастоящая? Какой сюрприз он мне приготовил? Все его великолепные характеристики должны уравновешиваться каким-то недостатком, пороком. Иначе картина теряет реальность. Если в конце концов выяснится, что Рудницкий — садомазохист, тогда все встанет на свои места.
— Лиза!
