А почему бы не поставить наши разработки на поток? У него есть ряд производств, где хотелось бы отвязаться от иностранных поставщиков, да и цены они ломят конские. У нас абсолютно случайно появились незапланированные, но весомые промышленные мощности. Будем делать для него копии иностранного оборудования, вежливо забывая про патенты. Ну а Ростовцев гарантирует рынок сбыта и юридическое обоснование. Да хотя бы «ремонт блоков», или «сборку из запасных комплектов».
В итоге мы как раз удачно всё обговорили, когда остальные вернулись с концерта. И первое, чего бросилось в глаза и мне, и Ростовцеву — мы аж удивлённо переглянулись, вдруг показалось — Яна и Лора шли рядом, спокойно и мило о чём-то беседуя. За два часа умудрились не просто помириться, а ещё и вполне подружиться? Нет, всё-таки женщина — существо непостижимое до конца даже демонам, которые по женщинам вроде бы специализируются. Ну или это лично я такой отсталый и недальновидный.
— Ну и как оно, впечатление? Не зря пошли? — поинтересовался я, как только остальные сели обратно за наш столик.
— Потрясающе. Никогда такого не слышала, — вдохновенно сказала Алиса. — Я, конечно, не большой знаток и фанат скрипки, но это всё равно потрясающе.
Я кивнул: ну да, в прошлой жизни скрипка и музыка были точно далеки от Алисы, однако теперь слух у неё не хуже той самой выступавшей скрипачки. И если сказано «хорошо», то сыграли и в самом деле достойно. Сразу же впечатлениями начали делиться остальные.
— Точно, потрясающе. Как будто душу изливает, прямо какое-то музыкальное выражение чувства.
— Честно говоря, и подумать не мог, что можно вот так сыграть. Вроде бы музыка распадалась на куски разных музыкальных вещей, а потом понимаешь — так и надо. Вот не знаю, как объяснить.
— Ага. Я вот тоже не понимаю, как так можно одновременно. Весёлость и грусть, и отчаяние, и нежность, и радость. Вот реально чувства сумасшедшего. Скачет туда-сюда, и ты следом.
Все четверо наперебой продолжали делиться впечатлениями, а я внезапно ощутил себя лишним в окружающем мире, чем-то совсем инородным. Запахи дорогих духов, обитой дорогими гобеленами мебели, полированного дерева, жизнь в ресторане бурлила. Заходили и уходили шикарно одетые люди, многие пришли исключительно на концерт. Администраторы регистрировали и консультировали, официанты срочно убирали со столов тех, кто ушёл, и готовились к новому заказу. На кого бы я ни смотрел — все казались какими-то неживыми. Ненастоящими. Словно есть они и, вместе с тем, их нет. Люди, попадая в зал ресторана, будто бы становились частью огромного спектакля, утрачивая индивидуальность. Каждый из них играл свою роль — её и ничего кроме.
Настоящими и живыми себе казались только я, Алиса… С чего-то Яна и Ростовцев. И незнакомый мне мужик за столиком напротив камина. Но сидел он спиной, всё, чего удалось рассмотреть — это его ухоженные, слегка волнистые белокурые волосы, собранные в дорогую, сделанную очень хорошим парикмахером причёску, будто этот человек пять минут назад вышел из барбершопа. А ещё этот человек был одет в какой-то ну очень дорогой костюм. Я не настолько специалист, чтобы издали и со спины определять марку, но вполне могу понять — неброский с виду пиджак, который так ладно облегал фигуру мужчины, стоит как месячная зарплата моей секретарши Веры, хотя она получает очень даже неплохо. Α вот двое остальных мужчин, сидевших за тем же столом, воспринимались с чего-то именно как сопровождающие и очередные функции, и только. Почему? Я не мог понять, но ощущение не отпускало.
К ним подошёл официант, и я воспользовался моментом присмотреться к мужику повнимательнее. Белокурый с небольшой проседью, с приятным и спокойным немецким лицом, хоть сейчас на плакат с арийцами Третьего рейха. Нет, всё-таки удивительно располагающее к себе красивое лицо, большие, невероятно умные и мудрые глаза так и советовали довериться. И вот на этом я сбросил морок. Не люблю такую вот располагающую к себе внешность. Сразу вспоминался Яшка-цыган и его наставления, что у обычного даже самого обаятельного от природы человека всегда есть какие-то недостатки, а вот чтобы в тебя влюблялись с первого взгляда — тут надо профессионально постараться.
Рассиживаться в ресторане больше не хотелось, да и все дела были завершены. Так что я проигнорировал намёки Яны задержаться, распрощался, и мы засобирались домой. Дескать, мне ещё машину ставить на стоянку и свою забирать. Причём Алиса с чего-то меня поддержала, хотя я и видел — ей место понравилось, и в целом она тоже не против ещё посидеть. Неожиданно для меня Ростовцев издал короткий смешок и сказал:
— Надо же, а я уж было решил, что совсем нюх потерял на людей. Я смотрел на вашу машину сегодня, Игорь Данилович, и она всё никак не вязалась с вами. Вы же утилитарист до мозга костей, вы же спокойно на метро ездите, пусть не так престижно, зато из конца в конец города намного быстрее, чем по пробкам. Я всё удивлялся: зачем вам «паркетник», которым только пыль в глаза пускать, и больше он ни для чего не годен? Рабочая машина?
